Опер с особым чутьем

 – Лицо начальника слегка омрачилось. – Соболезную, это убийство мы тоже должны раскрыть. Все понимаю, бери два дня, заканчивай свои дела. Завтра третий день – завтра и хорони. Можем выделить машину. Денег на погребение, извини, выделить не можем, их просто нет. Не удивлюсь, если товарищу Катаеву однажды придется застрелиться.

– Не надо стреляться, товарищ майор, я сам все сделаю, деньги пока есть. Послезавтра выхожу.

– Как у тебя с этим? – Майор немного смутился и почесал пальцем шею. – Последнюю ночь ты провел ударно, уже доложили. Учти, мы такое не приветствуем.

– Употребляю редко, товарищ майор. – Павел тоже смутился. – Была причина… Обещаю, не повторится.

– Смотри. – Евдокимов сделал строгое лицо. – Понять мы можем, но если это препятствует службе… В общем, ты понял. Тело гражданки Уфимцевой… – Скобарь снова глянул в шпаргалку, – прости, Усольцевой – находится в морге на Путевой. Можешь завтра взять машину на полтора часа. Сочувствую еще раз, но время такое…

– Наступают мрачные деньки, – со вздохом заключила Кира. – Трижды отсидел, но своего добился. Он теперь один из нас.

Караул, куда мы катимся. У тебя нет плохих предчувствий, Вадим?

– У меня всегда плохие предчувствия, – огрызнулся Куренной. – Это палка о двух концах, Кира Сергеевна: как ни сделаешь, все равно пожалеешь. Чего застыл, Горин? Свободен, заканчивай свои дела. Послезавтра милости просим. И это самое… – Куренной стал усердно прятать глаза. – Прими наши сочувствия, что ли…

Снова мучила тоска. Павел стоял у знакомой калитки на улице Тургенева, не решался войти. Но все же вошел, поднялся на крыльцо, снял с двери милицейскую печать.

Дверь заскрипела, под его ногами прогибались половицы. Не было в доме мужской руки. Кто бы ни посещал Екатерину, а домашним хозяйством он явно не занимался. Павел закрыл дверь на замок, перешел на другую сторону дома, убедился, что вторая дверь заперта, вернулся в горницу. В щель между занавесками попадала калитка, небольшое пространство за оградой. Улица была пуста, к калитке никто не подходил. Если вчера его пытались прикончить, логично предположить, что попытка повторится. По идее, сотруднику УГРО положено оружие. Впрочем, на работу он еще не вышел…

Он стоял на пороге спальни, где вчера лежала Катя.

Ее задушили, убийство было бескровным. Проявлялись очертания тела – как картинка на фотобумаге, погруженной в проявитель. Обрисовалось лицо, опухшее, мертвое… Он стряхнул оцепенение, вышел из спальни. Налил в стакан холодного чая, сел за стол, замер. Он уже смирился. Не важно, что будет дальше, задача одна: найти убийцу и покарать…

При свете дня ничего опасного не происходило. Паспорт Кати он нашел в старой шкатулке.