Опер с особым чутьем

От опушки пошли пешком, перелезая через канавы. Место преступления находилось метрах в сорока от опушки. Сержант, карауливший трупы, махнул рукой: сами смотрите, – помог подняться бледной женщине с пустым лукошком.

– Сходила по ягоды-грибы, – хмыкнула Кира. – Не в том месте и не в то время вошла в лес, понятно.

– Вдвоем они пришли, Кира Сергеевна, – объяснил сержант. – Подружка побежала через поле звонить, а эта на опушку вышла и маялась тут, как Красная Шапочка, у которой волк бабушку съел.

Женщина сильно заикалась, старалась не смотреть на тела. Пользы от нее не было – сделала находку, и на том спасибо.

Быстроногая племянница побежала звонить. Нет, они обе ничего не трогали, разве они похожи на полных дур?

– Максимов, сними показания, возьми адрес, и пусть идет, – сказал Куренной.

– Понял, Вадим Михайлович, – козырнул милиционер. – Я больше тут не нужен? – Проворчал что-то в духе «ройтесь сами в этом дерьме» и повел женщину на опушку.

– Вот тебе и утро в сосновом лесу, – вздохнул Куренной и с неприязнью покосился на Горина. – Началась неделя.

К месту преступления подходили на цыпочках, стараясь не затоптать следы.

Тела мужчины и женщины были привязаны к дереву. Они сидели рядышком, касаясь плечами друг друга, свесив головы. Даже Кире стало не по себе, зябко поежилась. Людей привязали крепко, предварительно заведя за спину руки. Закашлялся Леонтий, отодвинулся на «галерку». Куренной опустился на корточки, приподнял за подбородок голову женщины. Лицо исказила судорога, глаза вылезли из орбит. Она была не первой молодости, но неплохо сохранилась. В спутанных волосах запеклась кровь. Одета как-то странно – резиновые сапоги, расстегнутая куртка, под ней – ночная сорочка под горло. Мужчине было полвека с небольшим. Одет в полосатую ночную пижаму, на ногах старые зимние ботинки, верхняя одежда отсутствовала. Лысоватый, рыхлый, невысокий, с обвислыми дряблыми щеками. В мертвых глазах отпечатался пронзительный страх. Под левым глазом жертвы запеклась кровь. Кожа на щеке разорвана – видимо, от сильного удара кулаком. Смерть наступила от удушья – и, судя по муке, отразившейся в лицах, убивали медленно, смакуя.

– Саврасов, осмотрись, – бросил Куренной. – Работали несколько человек.

Не пешком же они привели сюда этих несчастных.

– Понял, Вадим Михайлович.

Саврасов рысью побежал в кусты. Куренной поднялся, на цыпочках отошел. Земля вокруг места преступления была истоптана. Оперативники закурили, стали озираться. Лес давно проснулся, щебетали птицы, порхали с ветки на ветку.

– Кто они? – спросил Павел. – Полагаю, городские жители? На сельчан не похожи. Еврейская семья? Просто знакомые, любовники, вместе работали?

– Месть ревнивого мужа, – усмехнулась Кира, – очень ревнивого. Полная чушь.