Осень патриарха. Советская держава в 1945–1953 годах

После этого Москва окончательно убедилась в полной бесперспективности партизанского движения в Греции, и в апреле 1949 г. руководству КПГ было дано прямое указание прекратить вооружённое сопротивление правительственным войскам. Одновременно Москва предприняла усилия по прекращению гражданского конфликта в Греции и по дипломатическим каналам. В начале мая 1949 г. замести тель министра иностранных дел А.А. Громыко провёл переговоры с помощником госсекретаря США Д. Раском и руководителем британской делегации в ООН Г. Макнилом по урегулированию греческого кризиса.

Он сообщил им о готовности Москвы начать обсуждение греческого вопроса в конфиденциальном порядке и предложил обеспечить заключение перемирия между противоборствующими сторонами, провести в Греции амнистию и парламентские выборы с участием всех политических партий, в том числе и коммунистов. Однако сотрудники Госдепа США в своей аналитической записке под названием «Предварительная американская реакция на балканские предложения Громыко в международном аспекте» указали на то, что во время прошедшей беседы советский представитель уже не требовал вывода американских и британских войск, не критиковал греческое правительство, не ставил вопрос о «Свободной Македонии» и фактически признал территориальную целостность Греции.

Демократическая армия Греции вывела свои соединения в Албанию и объявила о прекращении огня.

Как известно, в середине марта 1945 г. СССР в одностороннем порядке денонсировал трижды продлевавшийся советско-турецкий договор «О ненападении и нейтралитете», заключённый в декабре 1925 г. Однако уже в мае 1945 г., то есть практически сразу после капитуляции Германии, начались неформальные консультации о заключении нового договора, в ходе которых турецкая сторона предложила свой проект очередного соглашения, который предусматривал изменение режима Черноморских проливов в пользу СССР.

Естественно это предложение Анкары вызвало соблазн «дожать» турок до полного удовлетворения всех советских требований, и поэтому в начале июня 1945 г. на встрече с турецким послом Селимом Сарпером нарком иностранных дел СССР Вячеслав Михайлович Молотов прямо заявил ему о желании советской стороны пересмотреть Московский договор «О дружбе и братстве», заключённый в марте 1921 г. При этом В.М. Молотов прямо дал понять, что «желательными условиями заключения нового соглашения» будет не только совместный турецко-советский контроль над режимом Черноморских проливов (с обязательным размещением там советской военно-морской базы), но и «исправление территориального вопроса» на основе Сан-Стефанского мирного договора 1878 г., поставившего победную точку в последней Русско-турецкой войне.