Осень патриарха. Советская держава в 1945–1953 годах

Таким образом, сам термин «расчленение» исчез из этих документов, и подобные «манёвры» советской дипломатии до сих пор не получили общепринятой трактовки в зарубежной и российской историографии. Новая официальная позиция советского руководства по поводу расчленения Германии прозвучала из уст И.В. Сталина уже 9 мая 1945 г. в его «Обращении к советскому народу по случаю окончания войны», где он прямо заявил, что «Советский Союз торжествует победу, хотя он и не собирается ни расчленять, ни уничтожать Германию».

Как известно, после смерти президента Ф.Д. Рузвельта лидеры «Большой тройки» ехали в Потсдам с совершенно иным настроем, нежели в Ялту, что прямо повлияло и на ход всей конференции, и на её решения.

Потсдамская конференция, в отличие от Версальской, не была «мирной», поскольку на ней не предполагалось обсуждение самих условий мирного договора с поверженной Германией, она должна была либо подтвердить и конкретизировать ялтинские соглашения, либо, напротив, отвергнуть их. Поэтому дискуссия, которая развернулась в Потсдаме, в отличие от Ялты, вертелась лишь вокруг общих принципов проведения скоординированной линии и механизмов её реализации в отношении Германии.

Единственным документом, принятым по итогам тяжёлых двухнедельных дебатов, стал Протокол Берлинской конференции трёх великих держав, подписанный 1 августа 1945 г. Принципиальные решения относительно будущего Германии касались сути оккупационной политики, проблем её новых государственных границ и репараций в пользу союзных держав. Оккупация была признана необходимой мерой, носящей временный, но не оговорённый конкретными сроками характер. А её основными целями провозглашались четыре главных задачи, которые позже получили звонкое и хорошо известное название политики «четырёх Д», то есть демилитаризация, денацификация, демократизация и декартелизация.

Отныне вся верховная власть на территории поверженной Германии передавалась в руки четырёх Главнокомандующих Вооружёнными силами СССР, США, Великобритании и Франции, причём в своей зоне оккупации каждый главком действовал только по инструкциям своего правительства. Все вопросы общего порядка должны были обсуждаться совместно, в рамках специального координирующего органа — Союзного контрольного совета по Германии (СКС), в состав которого вошли маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков, генерал армии Дуайт Эйзенхауэр, фельдмаршал Бернард Монтгомери и генерал Жан Жозеф де Латр де Тассиньи. Все заседания СКС готовил постоянно действующий Комитет по координации, в который от каждой стороны тоже вошли четыре человека — генерал армии Василий Данилович Соколовский, генерал Люсиус Клей, генерал Брайан Хуберт Робертсон и генерал Луи Мари Кёльц.