Озёрное чудо

Поговаривали… а досталось святое добро сыну Федосу, прибежавшему с Украины, тот и распорядился добром: подешёвке продал да пропил под нашёпт лукавого, ох, ни к ночи буде помянут, господи прости.

Оглядывая засиневшее предсумеречное озеро, Игорь вспомнил, как на высоком травяном яру играли в городки и бабки, а по заре вечерней удили малявок-окушков на долгие, тальниковые удилища, — в лодки их, карапузов, пока не брали; вспомнилось купание до синих губ и жёсткого ёжика на голове, а тётка Фрося, помнится, суетливо крестясь, металась по берегу и Христом Богом слёзно просила вылезти из озера…неровен час, утонете… выманивая посулами творожных и брусничных шанег. Оглянулся Игорь на таёжный хребёт, прижавший к озеру заимку, и ожили в памяти ягоды-грибы, спеющие на закрайке лета с Ивана-постного, кои собирали с тётей Фросей; вспомнились азартные рыбалки после вешнего ледолома.

Озеро Большая Яравна, без межи уходящее в небо, морщинила рябь; две лодки, — в каждой по рыбаку, — вмороженно темнели на воде, будто уснувшие чайки; третью лодку и вовсе не видно за выпуклой далью, и рыбак одиноко топорщился прямо из воды, намахивая удочками, словно мельничными крыльями. Закат лениво поигрывал с озёрной рябью, обращая её в стаи медных сорожек, плывущих к берегу, к Игорю, который, для остойчивости широко разведя руки, прошёл на корму плоскодонного батика и, свесившись к озеру, плеснул в лицо полную пригоршню золотистой ряби, окунул голову и ждал, когда с цвирканьем стечёт вода с его по-бабьи долгой гривы. Протяжно, с азартом и зудом в руках, глядел на ближних рыбаков, без продыха таскающих окуней, и тут же решил непременно выскочить на рыбалку, подёргать окунишек. Сладко, истомленно потянувшись, перекинул через плечо ремень котомы и отправился искать бригадира, — Степана Уварова.

На короткой, как в деревушках-малодворках, приозёрной улице так и не явилась живая душа; дрыхли собачушки подле крылец, вывалив красные, сырые языки, изредка скусывая мух, кои назойливо роились над ними; важно гогоча, семенил за гусыней уже подросший выводок. Игорь растерянно встал посреди заимки, но тут же и приметил сидящего на завалинке древнего деда, прозванного, как потом вызнал, Хапом.

— Здравствуйте, деда, — заискивающе поздоровался Игорь, и старик поклонился в ответ; изжелта седая, обредевшая борода осветилась младенческой улыбкой. — Где ваш народ? Не вижу народа.

— Погода?.. Наладилась, сынок, погода, слава те господи.

Парень смикитил: старик, как в деревне баят, бос на оба уха, а посему, приклонившись к деду Хапу, рёвом проревел:

— А где Уварова найти?.. Степана?

— Пошто рано?! Самые покосы пошли. Косят мужики, пока сенозарник, а то батюшка-Илья навалит гнилья, — не задожжило бы.