Пять мгновений любви (СИ)

— Ярослава, — тихо с горьким сожалением произнёс Юра, не зная, что хотел сказать. Просто её имя сорвалось с губ, распалось на буквы, звуки. Будто он больше не имел право его произносить, оно было для него под запретом навсегда.

Легче поверить в вину другого, чем признать свою, и он теперь в ней захлебывался и лихорадочно перебирал варианты, как можно исправить ситуацию. Но ответ был прост: Яра его уже никогда не простит ни за те ужасные слова, ни за то, что он убежал от нее, ни за поцелуй с Витой. Не будет больше чертят в глазах, лепешек ночью, тепла её тела под одеялом, громкого раскатистого смеха и умопомрачительных поцелуев.

Эля недоуменно смотрела то на Юру, то на экран своего телефона, не понимая, что происходит. А он спрятал лицо в руках, чтобы скрыться от света, что пролился на него, все еще не веря, помотал головой и выдохнул:

— Эля, я такой дурак.

А потом достал телефон и отправил Савелию короткое сообщение: “Выезжаю”.

Ярослава сидела на кухне загородного дома Макаровых и разводила себе кофе. Раньше они часто проводили здесь время: собирались на шашлыки, отмечали все праздники, просто отдыхали или находились в звукоизоляционной комнате, где Вова воссоздал свою группу и репетировал.

Вот и теперь они отмечали два радостных события: день рождения Миши и приезд Стаса с Кристиной.

Стас изменился: кожа приобрела золотистый оттенок, волосы еще больше выгорели на солнце и стали песочными, отрастил свои кудри до плеч и периодически их собирал, постоянно улыбался и выглядел счастливым. В Кристине испанские корни взыграли больше чем русские, поэтому на голове у нее царила копна мелких золотистых кудряшек, доходящих до пояса. Она постоянно их пыталась убрать, но какая-нибудь непослушная прядь так и норовила выбиться. Кожа загорелая, глаза оливковые, и от нее пахло чем-то приторно-заграничным, таким запахом, что в России не найдешь. Как-то в телефонном разговоре Стас ей сказал, что она пахла солнцем. Когда Яра попросила объяснить, что это значит, он не смог, но теперь она и сама поняла, что тот имел в виду. Крис была невысокая, ниже Яры, но при этом имела шикарную фигуру “песочные часы”. Одним словом: сошла с обложки журнала Playboy.

Как бы ни старалась Ярослава веселиться, не получалось. Прошло полтора месяца: боль притупилась, однако рана не затягивалась. Каждый раз, когда она переставала смеяться, на ее лицо находила печаль, которая грызла ее изнутри и требовала Юру.

Пока она размешивала кофе, на кухню заглянула Крис. Она говорила с милым акцентом и всеми силами старалась влиться в их тусовку, за что Яра ею восхищалась.

— Конечно, хочешь кофе?

Она покачала головой и подперла подбородок кулачком.

Яра отхлебнула горячий напиток и расслабилась, когда кипяток немного помог согреться внутри.