Пленницы судьбы

С момента рождения каждого ребенка к нему приставляли английскую бонну, двух дам для ночного дежурства, четырех нянек или горничных, кормилицу, двух камердинеров, двух камер-лакеев, восемь лакеев и восемь истопников. Во время церемоний крещения вся женская прислуга была одета в фижмы и платья с корсетами, не исключая даже кормилицу. Представьте себе странную фигуру простой русской крестьянки из окрестностей Петербурга в фижмах, в высокой прическе, напомаженную, напудренную и затянутую в корсет до удушья...»

Всем этим сложным хозяйством руководила не мать девочек Мария Федоровна, которая часто была беременна, занята придворной жизнью, а генеральша Шарлотта Карловна Ливен.

Это была удивительная женщина, в сущности, ставшая для русских великих княжон второй матерью, которую они искренне и глубоко любили. Вдова, она сама воспитала шестерых своих детей и была вызвана Екатериной II из имения под Ригой, чтобы стать воспитательницей внучек русской императрицы. Честная, прямая, умная, с четкими моральными принципами, она нашла дорогу и к сердцу Марии Федоровны, заменив ей не очень-то добрую к невестке свекровь-матушку. Потом целых сорок лет она была в семье Романовых и за свой педагогический подвиг была пожалована светлейшей княгиней...

Впрочем, с первой невестой Александрой (Александриной) Павловной гак не получилось. Желание государыни устроить внучке тихое счастье было забыто ради высоких имперских целей. Женихом для Александры был избран суверен одной из влиятельных держав мира — Швеции. Ее король Густав IV Адольф был молод, холост, красив, да и Швецию, — проявлявшую при предшественнике Густава IV Густаве III, убитом на бале-маскараде 16 марта 1792 года, особую строптивость и даже враждебность, — нужно было поставить в зависимость от России.

Итак, великая княжна Александра стала первой разменной монетой большой политики. Причем выбор этот был сделан Екатериной задолго до описанного выше праздника с хороводами. И расчет государыни был деловой, прагматический. Она писала Гримму, что «брак этот мог бы упрочить мир на долгие годы» на севере Европы. Александрину стали поспешно обучать шведскому языку.

А дальше произошла известная печальная история осени 1796 года, начавшаяся, впрочем, вполне лучезарно.

Король-жених инкогнито, под именем графа Гаги, появился в Петербурге в августе 1796 года вместе со своим дядей — регентом герцогом Карлом Зюдерманладским (король, родившийся в 1778 году, в момент приезда в Петербург был еще несовершеннолетним). Король был сердечно принят при дворе и произвел на всех самое благоприятное впечатление. Высокий, гибкий, ловкий в движениях, он имел вид истинно королевский: благородный, гордый и вместе с тем вежливый, обходительный.