Пленницы судьбы

Ярославский предложил Фигнер вступить в Общество бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев, находившееся в теплых объятиях партии, старуха была непреклонна: «Нет!» Как можно вступать в организацию, которая одобряет смертные приговоры? Она писала, что, «не зная современного метода политического расследования дел, в которых на карте стоит свобода и жизнь человека, не зная, чем вызываются признания подследственных виновности своей при полном отсутствии ее, Общество... ставится в необходимость давать резолюции, одобряющие деятельность ГПУ и, увы, дает одобрительную санкцию».

И далее — обвинения большевиков в монополизации политической власти, слова о «подъяремном большинстве, именуемым беспартийным». За такие речи тогда можно было загреметь в лагерь или дальнюю ссылку... Но Веру Николаевну не тронули, и, дожив до девяноста лет, она умерла, всеми забытая, в 1942 году...

Ольга Палей: крестный путь Мамы Лели

Для царского гнева была еще одна причина. Оказалось, что дядя Павел не просто волочился за очаровательной Мамой Лелей, а всерьез влюбился в нее, мужнину жену.

Более того, как раз за год до скандала в Мариинском театре Ольга родила от Павла сына Владимира. Она появлялась с великим князем на балах, украшенная, как говорили в обществе, драгоценностями покойной императрицы Марии Александровны — матери Павла Александровича. Это был настоящий скандал, не один год сотрясавший царскую семью.

Как известно, во второй половине XIX века Романовы необыкновенно расплодились. У Николая II было двадцать девять родственников — великих князей, и управлять ими, особенно маловыразительному Николаю, было трудно.

Увлечения Романовых балеринами и даже купчихами стали в обществе притчей во языцех. Из уст в уста передавались слова императора Александра III, у которого однажды великий князь Николай Николаевич просил разрешения на брак с купчихой: «Со многими дворами я состою в родстве, но с Гостиным двором еще не состоял». Это неслучайно — больше всего цари опасались морганатических браков, которые расшатывали династию, и категорически их запрещали под угрозой лишения чинов, наград, содержания. Еще свежа была в памяти попортившая немало крови Романовых история тайного брака императора Александра II и княжны Долгорукой (Юрьевской).

А тут такая история с дядей Павлом! Они всегда были дружны: Николай ценил теплую компанию дяди, который был старше его всего на восемь лет, — оригинала, кутилы, сноба. Говорят, он первым в России стал использовать «вечное перо» — авторучку, чем поражал многих, еще помнивших гусиные перья. Страсть дяди к Маме Леле царь тоже понимал.