Плохие девочки не плачут

Тучи угрожающе сгустились над строем многоэтажек, протяжно завывал ветер, а градусник показывал вполне приемлемые плюс двадцать. Вот вам и осень в райском промышленном городке на берегу лучшего на свете моря. Я критично оглядела себя в зеркале: кроссовки, джинсы, легкая курточка. Идеальный спортивный стиль, куда зонтик определенно не вписывался. Кроссы черные, джинсы черные, курточка нежно-розовенькая, не потому что от природы такая, а полиняла слегка… ну, подумаешь! Хм, зонтик тоже черный. Куда мне к этому прикиду еще одну черную вещь?

— На фиг зонтик. Добегу, если че, — оптимистично заявила я, не подозревая, что обрекаю себя на погибель.

Где можно быстро и, главное, за смешные деньги получить порцию гнева и неконтролируемой ярости вкупе с полнейшей безысходностью? Правильно, только в утренней маршрутке. Попутно здесь можно заводить новых друзей, обогащать словарный запас, прослушать свежий обзор политических новостей от ведущих экспертов. Или даже лучше — встретить вторую половинку, пусть на жалкие минут двадцать, но всё же. О, эти томные вздохи над ухом, жаркое слияние тел, близость душ. Да, вас прижало друг к другу по чистой случайности, когда водитель переполненной маршрутки остановился на очередной остановке и проклинаемый всеми новый пассажир с воплем «Я всё равно пролезу! Пустите по-хорошему!» заскакивает туда, куда, казалось бы, не заскочить, и пробивает дорогу локтями, борясь не на жизнь, а на смерть.

Не думайте, что я не люблю маршрутки. Я их ненавижу. Особенно в пятницу, особенно после адской рабочей недели. Раньше мы с Анной ездили только с немцами, на разбитой в хлам «Газели», но с приездом новых специалистов на этой воистину гребаной неделе мест переводчикам не хватало. Вот и пришлось тащиться на маршрутку.

Свежая партия из Германии внесла некоторое разнообразие, но, поверьте, ничего хорошего там не было. Больше всех впечатлял шумный араб-полиглот, проживающий в Дюссельдорфе и прозванный коллективом Хламидой (а при личных контактах «Вы») за нечитаемостью официального имени.

А нам, девочкам, советовал обязательно ехать в «Джермани» и выходить замуж за немца. Его произношение убивало моё чувство прекрасного. Он утверждал, что знает семь языков и ***надцать диалектов индийского. Он говорил на всех семи языках и ***надцати диалектах индийского по поводу и без, заливисто смеялся и дружески трепал всех за щеки, включая начальников, главных инженеров почтенного возраста и ни в чем не повинных уборщиц.

— Канец рабочяго дня! — громогласно вещал он, стуча в двери кабинетов по всему офису, и всячески демонстрировал природное дружелюбие.