Позывной «Курсант» — 2

— Кого убил, Алексей? — сострадание сменяется удивлением. Бекетов выглядит очень искренним.

— Второго. Второго Алешу он утопил. С нами был еще один Алеша. Мой товарищ. Реутов Алеша, — говорю я быстрым шепотом, практически, давясь словами.

— Подожди… Ты, наверное, что-то неправильно понял, — Бекетов снова оглядывается на мужика, который достаёт из большого сундука какие-то шмотки. Тулуп что ли… Млять… Почему я использую слово «тулуп»?

— Я все видел, — немного наклоняюсь к Бекетову. Я сижу на деревянной чурке. Обычно на таких рубят дрова. Или мясо. — Алеша не сам. Не сам.

Понимаете?! Я пошел за ветками, а его Лев Никанорович оставил с собой. Сказал, надо проверить что-то на реке. Я уже ушел, но вспомнил, что не взял веревку. Вернулся, а он…

Я снова пялюсь на мужика… Этот тип, словно почувствовав взгляд, отрывается от сундука и в ответ смотрит на меня. Рожа у него… Противная какая-то. Похож на попа из сказки. Худой, лицо вытянутое, рябое. Бородка жидкая, клинышком. И волосики… Волосики прилизанные, уложенные на одну сторону. Кажется, что он их намазал чем-то жирным. Я быстро отвожу взгляд и снова переключаюсь на Бекетова.

Хочу рассказать ему, что видел. Мне обязательно надо кому-то рассказать. Хотя, на хрена? Идиот, ты видишь Бекетова впервые. Зачем сразу откровенничаешь? Это я говорю самому себе. Вернее, деду. Но кто бы меня послушал?

— Когда вернулся за веревкой, Лев Никанорович стоял возле проруби. И Алеша тоже. Он его спихнул, а потом еще пяткой ударил по руке, когда тот пытался ухватиться за лед, — шепчу я Бекетову. Дебил, блин… Наивный дебил.

— Не может быть, Алексей, — чекист наклоняется ко мне совсем близко и смотрит в глаза. Пристально смотрит, словно гипнотизирует.

 — Лев Никанорович — хороший человек. Он помог тебе. И мне тоже помог. Мы оба должны быть ему благодарны.

Я до ужаса хочу сказать Бекетову, что он — тоже дебил, если верит, будто столь нелепый отмаз прокатит. Но язык меня не слушается и вслух произношу совсем другое.

— Он убил Алёшу Реутова. Я его боюсь.

— Нет, Алексей, тебе это показалось. Наверное, ваш воспитатель пытался его спасти. А ты придумал то, чего не было. Так случается иногда. Ты послушай меня, — Бекетов вместе с табуреткой снова двигается ближе ко мне. — Вспомни, это очень важно, где вы бывали с отцом в последние месяцы.

Или, может, он что-то говорил о делах, к примеру. Твоему отцу доверили нечто очень ценное. Там была большая сумма денег. И бумаги. Бумаги гораздо важнее. Может, ты видел что-то или слышал? Насколько мне известно, вы с отцом всегда были в хороших, близких отношениях. Вспомни. Может, он ходил в банк, например? Или к кому-то в гости. К кому-то из местных.

— Ты все-таки точно дебил… — вот что мне хочется сказать Бекетову.

Однако, я молча пялюсь на него.