Позывной «Курсант» — 2

 — Возможно, с моей стороны это — черная неблагодарность… но… не верю я товарищу Бекетову. Вот хоть убейте меня, не верю.

— Ну… с такими выраженьицами ты погоди. Не раскидывайся. Убейте… — Клячин покачал головой. — Но по сути… верно говоришь. А чему не веришь, Алексей? Давай твои предположения сначала послушаем.

— Да глупо как-то это все… — я наклонился немного вперед, глядя чекисту прямо в глаза. — С родителями дружил, а во время их ареста — оказался в стороне. Не знал о случившемся. Хорошо. Пусть так. Могу понять желание Игоря Ивановича уберечь свою голову. Это — нормально.

Знал, не знал, не столь важно. Испугался вмешиваться и просить о милости к друзьям детства? Очень даже обычная ситуация. А сейчас что? Прошло много лет. И вот он находит меня в детском доме. Подстраивает все так, чтоб мое имя оказалось в списке беспризорников, которые попадут в секретную Школу. Присылает Вас. Заботится обо мне. Принимает участие. И это, на минуточку, старший майор государственной безопасности. Зачем ему это все? Доброта, милосердие, бескорыстное желание помочь? Ну, знаете, я в такое давно не верю. Чувство вины? Совесть?

Едва произнес последние две фразы, Клячин засмеялся.

Не громко, не на весь зал. Видимо, тоже не хотел привлекать внимания. Однако, он, откинувшись на спинку стула, искренне веселился с моих слов. Действительно искренне.

— Ох, Алексей… — Начал Николай Николаевич, когда внезапный приступ смеха закончился. — Совесть, говоришь? А давай-ка я тебе расскажу одну историю… Точные года называть не буду. Имена изменю. Уж не обессудь. Так будет лучше. В первую очередь, для тебя…

Чекист вдруг резко замолчал. Взгляд его стал тяжёлым, колючим. Он словно в одну секунду осознал какую-то крайне важную мысль.

— Родители, говоришь?

Я не сразу сообразил, что конкретно в моих словах произвело столь сильное впечатление на Клячина. А когда дошло, мысленно отвесил себе подзатыльник. Сильно отвесил. Мог бы, и в реальности башкой об стол бился.

Вот дурак! Николай Николаевич не знал про родителей. Он только видел официальные данные. Сирота, подобрали на улице. На хрена я их сейчас вспомнил? Идиот, блин… Расслабил булки. Сижу тут такой, блинов обожравшись. И главное, вообразил себя стоумовым. Хотел вывести Клячина на разговор, а сам спалился.

Не сильно, конечно, но тем не менее.

— Ты вспомнил родителей? — у Николая Николаевича даже кончик носа дернулся сначала в одну, а потом в другую сторону. Как у собаки, которая взяла след.

— Нет… — я состроил грустную физиономию. — С башкой все так же проблемы. О себе ничего не помню. Это мне Игорь Иванович рассказал. Когда мы с ним в прошлый раз гуляли по Сокольникам. И то, в общих чертах. Мол, мои мать и отец были его друзьями. С детства друг друга они знали. Потом их арестовали.