Прародитель Магии Том 4 (СИ)

Он просыпается, значит есть что-то, что приближает его к пробуждению, к олицетворению, но в то же время в любой момент возможно, что он снова окунётся в сонный омут. А пока твои действия только усугубляют. Мы же договорились: кроме некоторых случаев тебя нельзя вмешиваться; откуда такое желание увидеть всё своими глазами, драгоценная «Банши»? С каких пор ты полюбила театр?

«Золотая Банши», одна из Мертвейшего Гексагона, немного помолчала, после чего ответила своим обычным, глубоким и немного грубым, шершавым, как нелакированная мебель, голосом:

— Ты что-то задумал.

— И твоё подозрение — это повод создавать для меня проблемы? Знаешь, как сложно следить за концепцией? Особенно в этом час.

Мужчина слегка улыбнулся. Улыбка его была совершенно пустой:

— Разумеется, но как-нибудь, а мне нужно выполнять мою часть сделки, и без меня, кстати замечу, у тебя не будет никаких шансов: никакой шантаж тебе не поможет. Поэтому, для твоего же блага, в том числе, меньше вмешательства; спасибо.

— Я подумаю, — ответила женщина, оставаясь, как и раньше, неподвижной.

— Благодарю, наверное. Во всяком случае аномалии продолжатся, меня здесь не вини, и чем ближе он будет к пробуждению, — думаю, хотя это и не вопрос времени, сейчас он завязан на времени, — тем их будет больше.

Вдруг мужчина обратил взгляд на странное существо в ногах женщины, — создание вздрогнуло и приподняло, а потом опустило, голову.

— Ты меня поняла. До встречи, Валькирия.

Мужчина повернулся и пропал, словно его и не было вовсе, а жалкое создание в основании золотого трона ещё ниже вжалось в землю. Оно взглянуло на «Золотую Банши» над собою, но снова та была неподвижна, как и на протяжении многих дней с тех пор, когда она украла её имя, содрала с неё маску и наложила на неё страшное проклятие.

Вот уже несколько месяцев, как настоящую Золотую Банши подменила самозванка, — странный, молчаливый монстр, который теперь всегда говорил за неё и жил её жизнью. А сама банши превратилась в будто бы бестелесное существо. Никто не замечал её, никто её не видел, и она не могла даже ни к кому прикоснуться. Первые дни её переполнял безумный ужас; потом она привыкла и стала, как жалкая собачка, следовать за своей двойницей. Ведь у неё не было другого выбора. Её мёртвое сердце сжимал страх исчезнуть насовсем.

Странный, совершенно заурядный мужчина был первым, кто заметил её и с кем самозванка говорила «по-настоящему». Но Золотая Банши ничего не уловила из этого разговора. И вот Башни думала свои растерянные мысли и вдруг вздрогнула: самозванка смотрела на неё, прямо в неё, своим глубоким, бездонным глазом, в котором вихрились золотистые вселенные. Банши вся напряглась, линии у неё на лице затрепетали, но потом она благоговейно расслабилось.