Сиделка

Магический раствор, которым обрабатывали оружие, попадая в рану, не сразу расходился по организму. Он встраивался в рассеченные ткани, маскировался, выжидал. Три дня, неделю, две недели — все зависело от организма конкретного человека. А потом амла активизировалась и начинала свою разрушительную деятельность.

Врачи не всегда могли определить наличие этого «агрессора». Еще бы! Он ведь почти ничем себя не проявлял. Только незначительным, поначалу, воспалением. Зато потом…

Я прекрасно понимала Кауница. С точки зрения официальной медицины, заражение амлой считалось смертельным.

Однако был и еще один способ, правда, запрещенный. Жвальник. Растение из разряда наркотических, обладающее редким свойством выводить из организма любые магические яды, в том числе, и амлу. Дартские доктора относились к эрийскому корню скептически, а вот стромовские знахари с его помощью вполне успешно справлялись с самыми тяжелыми заражениями.

Однажды мне довелось наблюдать за лечением одного такого больного. Амла почти полностью поразила его организм, но тер Гердин — мой учитель — за три недели поставил мужчину на ноги.

Я посмотрела на Горна.

«Слышишь, парень, ты должен справиться! — мысленно обратилась я к нему. — Подумаешь, амла! Покажи характер, утри нос этим напыщенным докторишкам! Ты ведь не собираешься сдаваться?»

Горн лежал неподвижно. В тишине громко тикали часы. Мне оставалось только ждать.

Глава 3

Ночь прошла скверно. В два часа у моего пациента усилился жар и начался бред.

Мне удалось обездвижить больного и немного сбить температуру. И все равно она оставалась достаточно высокой. Лоб мужчины просто пылал, и моя рука казалась ледяной на его горячей коже.

На свой страх и риск я увеличила дозу настойки.

— Давай, парень, — шептала еле слышно. — Ты не можешь меня подвести!

В ответ раздавалось хриплое, надсадное дыхание.

— Ты же сильный! Ты должен справиться! — убеждала, держа его за руку и вглядываясь в пылающее лицо.

Свет небольшого ара выхватывал из темноты плотную повязку, закрывающую глаза, упрямый подбородок, острый кадык, пересохшие, потрескавшиеся губы… Я понемногу поила пациента водой, обтирала разведенным уксусом, но это не помогало.

— Давай, Горн! Не сдавайся, — убеждала я его. — Рес! Ты не можешь умереть. Завтра я сварю отвар, и тебе обязательно станет легче. Ты должен продержаться, парень!

Ох, только бы Каллеман пришел пораньше! Я пыталась выяснить у слуг, как связаться с магом, но те не знали.