Превосходство Пробужденного. Том 3

Строптивый, суровый, и не прощающий ошибок.

Спасибо Ли. Ты непроизвольно поделился со мной этой силой. Долгие медитации и прежний опыт четко дали мне понять, как я смогу повторить этот трюк. Даже не так. Как я смогу сделать его еще лучше. Уж не знаю, помогла мне в этом сумма «мудрости», но есть острое ощущение, что без нее не обошлось… Даже чувство эфира у меня не из пустого места.

ВЖИИИИИИИИИИИИХХХХ!!!

Струны натягиваются так, что из-под колец на моих пальцах проступает кровь. Стою на одном колене, скрестив руки. Я усиливаю суммой скрученные мотки из нитей так, что они становятся еще и прочной опорой, на которой висит тело…

Тело белокурого красавца медиокриса Патрика Эдвайса висит в воздухе, прямо под потолком, будто распятое — раскинув руки и опрокинув голову на плечо. Гниль подземная! У меня не хватает сил, чтобы окончательно задушить его.

Патрик сопротивляется моему вмешательству в его разум…

Скрежещу зубами, краем глаза смотрю на трибуны. У меня нет сомнений, кто перебил ментальную технику. Я был одним из лучших в Варгоне мастером плетений. И эфирные отзвуки от меня так просто не скрыть. Если я их почувствовал, то как ищейка, не забуду никогда.

Монтано! Сгнить тебе в самой глубокой яме! Все-таки помог племянничку! Вырвал из моих иллюзий.

Патрик стонет, медленно открывает глаза. Его губы трясутся, но сразу же…

…взгляд становится ясным. Он быстро моргает, осматривает оплетенного себя, смотрит на трибуны.

— Киба… ты, — тихо говорит он, — не понимаешь, что наделал.

Не отвечаю. Каждое слово — это потерянный из легких кислород. Меня и так хватит еще на минуту или две. Потом начну резко слабеть.

Не успел. Не успел я пронзить его сердце. Патрик даже под контролем разума сопротивлялся, как безумный. Рвал и метал. Единственное, что я смог — задержать его. Опутать.

Патрик выдыхает что-то кислотно зеленое. Его окутывает легкое облако. Нити таят на глазах, рвутся одна за другой.

Резким движением отправляю кунаи в Патрика. Он с легкостью уворачивается прямо в полете, приземляется и… его ноги подкашиваются. Теперь и он стоит на одном колене.

Трибуны замолкают, не издают ни звука.

Тишина настолько давящая, что, кажется, сейчас придавит к каменному полу.

— К… к… — только хрип выходит из глотки Патрика.

Его разум я потрепал хорошо. Он как наяву испытал все гаммы острых ощущений.

Ясно. Значит свои ядовитые пары он может испускать только из легких. Все-таки он не «газообразный маг в пятьдесят единиц».

Кидаю еще один кунай. Патрик заваливается на спину, падает. Но уворачивается.

Он не так быстр, как раньше!

Из последних сил срываюсь с места. В руке оказывается последний кунай. Подпрыгиваю, на лету хватаясь за рукоять обеими руками.

Патрик перекатывается.

Дзыньк.