Просто друзья

– Париж? – Глеб спрашивает тихо, и я слышу злость в его голосе.

– Понятно. – Больше за вечер он не проронил ни слова.

Наталья Матвеевна долго восхищалась последней постановкой “Анны Карениной” в Большом. Так гордилась, что ее невестка тоже будет выступать на исторической сцене. Мама подливала масло в этот импровизированный огонь, который вспыхивает недобрым пламенем между мной и Глебом.

А мне первый раз в своей жизни хочется остановиться, нажать на кнопку стоп. Зависнуть. Это правда то, что мне хочется? К чему я стремлюсь?

Может же такое быть, что, цепляясь за эту цель, теряешь действительно важное и нужное? Что, если я потерялась?

За последними гостями закрылась дверь.

Я выдохнула. Теперь понимаю, что испытывают хозяева дома, когда вечер заканчивается. Мне бы не помешала помощница по дому. Не помню, чтобы Наталья Матвеевна убирала посуду самостоятельно. Как и мама. Избалованная и изнеженная Мила Навицкая хочет оказаться в объятиях своего мужа, а не мыть тарелки.

Глеб стоит сзади меня и сверлит взглядом. Нехорошее и неприятное чувство, будто холодок прокатывается по спине.

– И что это значит, Мила Навицкая?

– Ты о чем именно сейчас?

– А Франции твоей? Получается, ты уедешь? И надолго?

– Я пока никуда не собираюсь, Глеб.

А если встанет такой выбор, что выберу я? Надеюсь, это не случится. Потому что выбор в таком случае сделать невозможно.

– Хм. Сообщи хотя бы. За день будет достаточно, – с этими словами он оставляет меня одну и поднимается в спальню. До этого момента я считала, что мы больше не делим их. Но именно в эту секунду мне хочется сказать, что Глеб ушел именно к себе в комнату.

День, что начался так прекрасно, как весенний цветочек, закончился жгучей майской крапивой.

Хлещет своими стеблями, не жалея юную и чувствительную кожу. Но, говорят, это полезно. Крапива полезна. Хотелось бы узнать, чем именно. Но не буду. Боль и жжение от этого никуда не денутся.

Я захожу в свою комнату. Вспоминаю первые недели, которые провела здесь. Но почему-то хочется закрыть эту дверь на замок и больше не входить сюда. Постучаться к Глебу, уткнуться ему в грудь, вдохнуть его тяжелый аромат сандала и заснуть.

Ночью я спала очень плохо. Какие-то страшные картинки, нелепые и глупые.

Проснись я так в другой день, только усмехнулась бы, а может бы, и искренне улыбнулась таким снам. Но не сегодня.

Разминку с утра делала усерднее. Возможно, излишне увлеклась, потому что как-то неприятно заныла мышца на ноге, что и так частенько дает о себе знать. Думала, может выпить таблетку обезболивающего, чтобы та не отвлекала меня. Но решила, что справлюсь и без нее.

Мне бы хотелось утром увидеть Глеба, чтобы успокоил меня, сказал бы какую-нибудь пошлую шутку, поцеловал, в конце концов.