Расследования Берковича - 2

Хутиэли и Беркович одновременно посмотрели на девушку, которую поддерживал Авнери. В ее ушах не было серег. Соня встретила взгляды полицейских и смертельно побледнела.

– Я… – пролепетала она. – Вы что… Это…

– Это действительно ваша вещь? – спросил Хутиэли, протягивая сережку на ладони.

– Моя… – прошептала Соня. – Но… У меня неделю назад пропали серьги… Я не могла их найти…

Беркович опустился на колени перед погасшим костром и указательным пальцем пошевелил золу в том месте, где Зайдель подобрал сережку. Зола была еще теплой. Беркович вытер палец носовым платком и встал с колен.

– Хорошая история, – пробормотал он. – Сразу выдает дилетанта.

– Ну-ка, ну-ка, – сказал Хутиэли, с интересом наблюдая за действиями Берковича. – Похоже, что у тебя сложилось определенное мнение.

– Да, – кивнул Беркович. – Вот господина Зайделя интересовало, где была утром Соня Аккерман. А мне интересно, где был сам Зайдель. И почему он появлся здесь сразу после Сони. Может, он за ней следил?

– Вы думаете, о чем говорите? – холодно поинтересовался Зайдель.

– Конечно, – кивнул Беркович. – И когда говорю, и когда делаю.

Инспектор, – обратился он к Хутиэли, – вы же видите, сережка побывала в сильном огне, в открытом пламени.

– Несомненно, – подтвердил инспектор.

– А господин Зайдель, – продолжал Беркович, – вытащил ее из верхнего слоя золы. Костер догорал, пламя было слабым. Собственно, открытого огня уже вообще не было, только зола продолжала тлеть. Туда, в золу и была брошена сережка. Кто-то ее предварительно подержал в огне. Не здесь, конечно. И я подозреваю, кто это мог быть.

Зайдель бросился в сторону, но патрульный Авнери отреагировал мгновенно – оставил Соню и бросился за актером.

Силы были, конечно, не равны…

По дороге в управление Хутиэли сказал сержанту:

– Ты имей это в виду, Борис. Ревность – страшная штука.

– Я не ревнив, – отозвался Беркович. – А Наташа совсем не кокетка, не такая, как эта Соня.

– Кто знает? – вздохнул инспектор. – Говорят, ревность непредсказуема.

– Если я и убью соперника, – твердо сказал Беркович, – то только в состоянии аффекта. Я не стану заранее красть у девушки серьги, обрабатывать их в пламени, устраивать пикник… Бездарный спектакль…

– Что ты хочешь, – прокомментировал Хутиэли.

 – Зайдель ведь актер, а не режиссер…

Смертельная царапина

– Вы знаете, инспектор, – сказал сержант Беркович, войдя утром в воскресенье в кабинет Хутиэли, – все-таки неплохо быть женатым.

– Похоже, – отозвался инспектор, не отрывая взгляда от экрана компьютера, – Наташе удалось наконец убедить тебя в этой простой истине.

– Мы провели вместе субботу, – продолжал Беркович, усаживаясь за свой стол, – и я должен признаться, что давно не ел таких замечательных творожников.