Ребенок (не) от бывшего мужа

В том, что я оттолкнул своих братьев. Но больше всего она не может простить мне того, что я отказался от своей дочери и ее внучки. Ее долгожданной первой внучки.

— Ты… — Я слышала эти россказни, но Макс никогда мне в них не признавался вот так, в открытую, хоть я и догадывалась, что все сказанное за его спиной правда. — Речь о Мие?

— Я не видел ее много лет. В последний раз держал на руках, когда она была чуть старше Милы, — продолжил Орлов.

Я не стала спрашивать Макса о том, жалеет ли он о том, что дочери нет рядом с ним. О том, хотел бы он ее увидеть?

И без того было ясно, что, да, жалеет, и да, очень хочет.

Но, к сожалению, не может.

Я не нашла слов утешения, хотя мне хотелось донести до Макса всю степень моего сочувствия ему. Не знаю, почему, но стоило мне только услышать эти грустные нотки в его голосе или, того хуже, увидеть их во взгляде зеленых глаз, как тоска накрывала меня с головой.

Я сопереживала Орлову.

Но я не придумала, что сказать, поэтому мне не оставалось ничего, кроме как слегка нагнувшись, оставить едва заметный поцелуй на его виске.

— Все и всегда можно исправить, — прошептала я, заметив, как Максим тяжело вздыхает и прикрывает глаза. — Главное верить и не опускать руки. Стучаться до тех пор, пока тебе не откроют. Не сдаваться. Никогда. Люди могут удивить, и они могут оказаться добрее и лучше, чем ты думал о них прежде, — прошептала я свои мысли.

Он больше ничего не сказал, а через пару минут, выровнявшееся и ставшее глубоким дыхание сказало мне о том, что он заснул у меня на коленях.

Между нами снова воцарился мир. На целое утро постоянные весы в наших отношениях замерли где-то посередине, и я сглупила, снова решив, что может что-то получится.

Что я могу на что-то претендовать.

На роль, если не спутницы и матери ребенка Максима, то хотя бы на роль друга.

Правда, в этот раз я зашла далеко. Действительно слишком далеко.

А ведь как все хорошо начиналось…

— Мир перевернулся, в лесу кто-то помер!

— Очень смешно, женщина, — улыбнулся Орлов.

Не поверите, за каким занятием я его застукала в семь утра. Мало того, что он встал спозаранку, повозился с Милой, так еще и на кухню отправился. А зачем? Правильно, чтобы приготовить завтрак.

— Погоди-ка, а разве твое эго не покончит с собой, пока ты жаришь омлет?

— Аня, — усмехнулся он, пригрозив мне пальцем.

— Но разве его королевское высочество может зайти на кухню? Разве от плиты тебя не должно отбросить как нечистую силу от святого места? Разве…

— Сколько сарказма, и все в одном человеке, — хмыкнул Орлов, покачав головой. — Даже не знал, что у тебя такой острый язычок!

Тихое, мирное утро. Такое, будто бы мы много лет вместе и между нами царит настоящая идиллия.

Диаметральная противоположность того Макса, который изводил меня последний месяц.