Ребенок (не) от бывшего мужа

— Зачем ты обманываешь себя? — Максим нахмурился, окидывая меня непонимающим взглядом. — Это не так и мы оба это знаем.

— Глупости говоришь, — упрямо выдала я, хмурясь.

— Почему это так сложно для тебя?

— Потому что в прошлый раз, когда я на тебя, как ты выражаешься, засмотрелась, у нас получилась Мила. Ко второму такому разу я, знаешь ли, не готова.

— Не хочешь больше от меня детей?

Я вскинула на него взгляд.

— Еще? Ты же даже Милу не признаешь! Нет, что ты, мечтаю, каждый день мечтаю родить тебе еще! Чтобы ты и от последующих отрекся! Ты вообще соображаешь, что говоришь?! — зло выдала я, упирая руки в боки.

Ничего он не соображал, иначе бы не заявлял подобные глупости!

Где же такое было видано?

— Прости, — неожиданно выдал Орлов. — Прости, ты права, это было глупо. — Он сделал шаг назад, затем другой. А я вдруг поняла, что мне совершенно этого не хотелось. Мне нравилось, когда Макс находился рядом. Тем не менее, задерживать его или переубеждать я не стала.

Так было правильнее.

Между нами ничего не было и не могло быть.

Эту мысль я пыталась вбить себе в голову всю последующую неделю, которую мы с Максом провели будто бы порознь.

Да, мы все еще делили жилплощадь, но почему-то Орлов стал меня избегать.

То ли обиделся на мои слова тогда, в оранжерее, то ли что еще. Понять ход его мыслей всегда было крайне сложно.

Правда я солгу, если скажу, что больше не пыталась.

Я хотела его понять. Хотела заставить сблизиться с потерянной родней. Искренне желала видеть его счастливым, полагая, что радующийся жизни родитель для Милы куда более полезен, чем обозленный на весь мир.

Но у нас никак не могло все срастись.

Не могло, потому что мы были из совершенно разных миров.

Он был выходцем из высокой аристократии, веками привыкшей жить в роскоши. Богачом, эгоистом, привыкшим к женскому вниманию и избалованным им.

Девушкой, приехавшей из деревни, чтобы помочь тете заработать на ремонт дома. Мечтающей о том, что кто-нибудь и когда-нибудь купит пошитые ею платья. Девушкой, которая оказалась не нужна даже собственным родителям. Матерью-одиночкой без образования, работы и перспектив.

Как говорится, мы были совсем не парой.

И вряд ли бы у нас что-то получилось, даже захоти мы этого.

— Мой сын не такой плохой.

Это стало неожиданностью. Разговор с мамой Максима, которая до некоторых пор не общалась с ним.

Нет, ну не то, чтобы они вообще не разговаривали, но по рассказам Орлова сильно друг от друга отдалились. И лишь после моего злосчастного звонка снова стали общаться, как прежде.

— О чем Вы, Оксана Георгиевна?

Она только уложила Милу спать и закрыла за собой дверь в ее спальню. Вечерело, и я собиралась приниматься за шитье. Оранжерея, готовка – все было позади. Благо, что с дочерью нянчилась бабушка.