Рывок к звездам

Учителя и инструкторы носят желто-коричневое. Сервис-персонал (стюарды, горничные и прочая обслуга) одеты в белое с золотом. Цвет тех, кто не задействован ни в какой роли – серо-желтый. Начальство вроде меня или других графов носит черное с белой отделкой, а в случае Шевцова – с серебристой. Штурмовая пехота одета в черное с синим, под которое надевает неизменные тельники.

Натянув обтягивающее кружевное нижнее белье черного цвета, я долго выбирала, какой костюм заказать машине по сегодняшнему случаю – брючный или с юбкой; а если с юбкой, то с какой? Чисто для меня у Лауры было разработано штук сто фасонов, от самых простых для повседневной носки до вечерних платьев длиной до пола, двумя разрезами по бокам до верха бедра и декольте до пупа.

Нет, слишком шиковать сегодня тоже не будем, лучше всего будет выглядеть наряд в стиле «фройляйн Штирлиц» – с белой блузкой, гладкой юбкой чуть ниже колена и черной кокетливой пилоточкой. Как сказала Лаура, сегодня мне желательно не создавать диссонанса с Шевцовым, а он непременно будет в момент отлета в форме.

Ну вот все – расправляю последнюю складочку, подкрашиваю глаза и чуть подвожу розовым губы, после чего подхожу к терминалу связи и набираю код вызова.

Ответа нет секунд двадцать, и я уже начинаю подозревать, что папа опять в своем репертуаре – начал провожать меня раньше времени и укушался… Но нет, экран осветился, и я увидела папу в его кабинете почти нормального, но только несколько взъерошенного. Ну, теперь все понятно – это была мамочка, которая не в курсе моего чудесного спасения. Наверняка устроила папе скандал из-за какой-то лабуды. А ведь ей сейчас положено носить траур, ведь у нее совсем недавно погибла дочь. Ну и хрен с ней, глаза б мои ее не видели всю оставшуюся жизнь. Кстати, так оно теперь и будет, чему я несказанно рада, а папа позаботится, чтобы этой лахудре жизнь медом не казалась. Ну все, пора на сцену, тем более что папа уже открыл рот.

– Здравствуй, доча, – сказал он, – ты прекрасно выглядишь. Дома ты не была такой блестящей, сколько бы бабла я в тебя не вкладывал, а тут, гляди ты, расцвела всего за месяц как майская роза.

– Да, папа, – сказала я, поворачиваясь перед экраном кругом, чтобы папа смог заценить и фигуру, и прикид, – расцвела.

Тут у меня все самое лучшее, меня не изводят скандалами, как мамочка, не поучают жизни, как ты, тут меня любят; лелеют и стараются сделать так, чтобы я была еще краше и милее.

– Да уж, – сказал папа, – ладно, Вика, проехали. Желаю тебе счастья и всяческих успехов, и честно скажу – мне приятно видеть, что ты и без моей поддержки выглядишь весьма успешно и не опускаешься на дно.