Сердце Дракона, Часть I

— Его глаза, — вспоминала фрейлина. — В их глубине скрывалось что-то нечеловеческое и… совсем недоброе, моя принцесса.

— Не такое “недоброе”, как у городских разбойников или дорожных бандитов. А другое… Как если бы он искал охотника, ранившего его копьем. Вот такое недоброе. — Фрейлина посмотрела на свой инструмент.

После той встречи они больше не могла слушать песни о генерале, но именно эти песни теперь делали ее женщиной, облеченной властью. Именно благодаря им она могла не воровать еду, одевалась в лучшие одежды и носила изысканные украшения.

Красавицы дворянки, раньше не обратившие бы на нее ни малейшего внимания, теперь искали ее общества, льстили и заискивали. Делали все, чтобы через фрейлину снискать хоть немного фавора принцессы.

— Все люди гуляли и веселились, — продолжала фрейлина, — а генерал… он охотился.

Элейн отвернулась к окну. Она слышала эти шепотки о том, что генерал Хаджар разрушил замок генерала Лаврийского и убил его владельца. Но даже это не могло пошатнуть сердце Элейн.

Принцесса смотрела на далекие горы. Туда, откуда дул северный ветер, принося с собой живительную прохладу.

Где-то там, среди снегов и камней, сражался генерал, чье имя вселяло в сердца людей решительность. На каждом углу в столице, в каждой таверне и кабаке о его подвигах и доблести пели песни. И люди порой шептались, вспоминая какого-то другого Хаджара. Они говорили, что боги забрали у них принца, но подарили генерала.

Увы, Элейн, никогда не покидавшая пустынного дворца, ничего об этом не знала. Любые упоминания о принце Хаджаре были запрещены королем. И даже фрейлина, знавшая об этих шепотках, не смела упомянуть убиенного, законного наследника престола.

— Расскажи мне еще, — вздохнула Элейн.

В это же самое время, когда две девушки общались в высокой башне, во дворце шла еще одна беседа. Правда, в отличие от предыдущей, она проходила во тьме и сырости подземных казематов.

С факелом в руках Примус сидел напротив прикованной к стене старухи. В многочисленных язвах и волдырях, лысая, лишенная части пальцев и с выдранными из тела кусками плоти, она мало походила на человеческое создание.

У нее не было большинства зубов, а те, что остались — были сточены едва ли не по самые десны. Из пустых глазниц текли гнойные струйки.

— Почти пятнадцать лет пыток, няня. — Примус скучающе подпирал подбородок рукой. — Большинство мужчин не вытерпели бы и десятой части от этого срока.

— Мужчины, — раздался хриплый, каркающий голос. — Вы умеете только кричать, но никак не терпеть.

— И сколько же ты еще будешь терпеть? Всего одно твое слово, няня. Только скажи мне, где находится меч короля, и я подарю тебе долгожданную смерть.

Тело забилось в цепях, а из истерзанной глотки вырывались звуки, мало похожие на смех.