Ворон. Осколки нас

«А какой у нас план? Колумбийский».

Ха-ха. Занавес.

Хотя в один момент думал, уже свихнемся…

Но это ее «Ты видел нас с Егором?» как ведерко льда за шиворот.

То, с какой теплотой она прошептала Его имя, меня порвало.

В ошметки. Башка отключилась. Бесы вырвались наружу.

И хорошо, что нас унесло не туда…

Не так я себе представлял долгожданный первый секс с девушкой, которую, несмотря на всю чернуху, вопреки всем законам логики и здравого смысла, я продолжал любить. Не под воздействием ядерной ревности и лютой злобы.

И в душе она меня не оттолкнула… Мокрая. Разгоряченная. Злая.

Дикарка Алина.

Запрокинув голову, я перешел на утробный смех.

Позволила обнять себя. Мое Сокровище. Хотел раздеть ее и унести в койку. Мириться. До седьмого пота. Чтобы добавила и на спине царапин…

Но тут прилетела наша тотемная птица — обломинго!

Соседка нарисовалась. Эта Света-звезда иммунитета приперлась после ночного сеанса кино, и застала картину маслом — зарёванная Лебедева и я с расцарапанной рожей и конским стояком. Пиздец, товарищи, подкрался откуда не ждали. Видели бы вы ее лицо… Реально думал, эта идиотка ломанется вызывать полицию….

Еще и Алина со своим загробным: «Кирилл уже уходит…».

А так хотелось ей возразить — никуда ты от меня не денешься — влюбишься и женишься.

Но решил дождаться более подходящего момента. Реально надо придумать что-то с ее соседкой, так как заманить Лебедеву при наших весьма непростых исходных данных на мою территорию, увы, задача со звездочкой.

До скрежета зубов стиснул челюсти. Откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

— Мне так этого не хватало… — сама испугалась, брошенных ею слов.

Тянулась ко мне ручонками. Игриво толкнулась кончиком языка между зубов. Облизывала мои губы, всхлипывая от удовольствия. Тихоня. Влажная и страстная. Целовала… Целовала… Сама.

Пососал свой палец, который еще некоторое время назад находился у нее глубоко между ног. Р-р.

А как мне тебя, Лебедева, не хватало…

И снова подыхал от конского стояка под ее окнами, будто семнадцатилетний половозрелый подросток… Ничего не изменилось. Но в то же время изменилось все.

— Ты вечный номер два…

А вот это больно.

На первый-второй рассчитай-с-я! Как любил говаривать наш физрук.

Распахнул окно, шумно втянув прохладный ночной воздух.

Выдохнул. Снова вздохнул.

И все-таки жизнь полна интересных метаморфоз…

Тогда, в семнадцать, мне было чертовски важно стать Её первым. Е*учая гордость, помноженная на безмерное эго и юношеский максимализм. Гремучая смесь. Желание сорвать цветочек аленький. И хоть трава не расти.

Но, увы, реальность не всегда совпадает с нашими хотелками. Без сомнения у нее были парни за эти годы. И что мне теперь, застрелиться?

Почему-то всплыли в башке слова бати: «Нравится баба — добейся!».