Шелковые слова

— Потому что ты прекрасна, юна и чиста. Потому что ты очень красивая на вид, восхитительная на ощупь и сладкая на вкус. Потому что когда-то я был у тебя глубоко внутри, а теперь там мой ребенок.

— Знаю. Но тем не менее это так. — Он пощекотал губами ее ухо. Даже ощущать на своей коже его дыхание было чудесно. Забыв обо всем на свете и отдавшись порыву, Лейни откинула голову назад.

На ней было темно-зеленое платье с кремовым воротничком; сверху донизу оно застегивалось на перламутровые пуговицы и слегка расширялось книзу, скрадывая фигуру. За время их прерывистой беседы руки Дика успели расстегнуть несколько пуговок.

Но когда он пробрался под платье и погладил ее прикрытую нейлоном грудь, очарование момента улетучилось и Лейни напряглась.

— Нет, — со страхом запротестовала она, не пытаясь, однако, высвободиться из его объятий.

— Лейни, — принялся он мягко увещевать, — нет ничего плохого в том, что любовники ласкают друг друга.

— Разве? Ведь ты носишь моего ребенка. И я дотрагивался до тебя куда более интимно. — Он бережно поцеловал ее в губы. — Я хочу дотрагиваться до тебя, хочу положить руку на твою чудесную грудь.

— Нельзя, — слабо воспротивилась она. Ладонь его была такой нежной, приятной…

— Но я ведь уже дотрагивался. Прошлой ночью. И целовал тебя. Вот сюда. — Большим пальцем он легонько коснулся соска. — Ласкал тебя языком. — Лейни сдавленно застонала, уткнувшись в его грудь, такую теплую и пахнущую им. Волосы на его груди приятно щекотали ее лицо. — И сейчас прошу лишь об одном: позволь мне коснуться тебя. Ночью было темно, и мы лежали под одеялами. А мне так хочется прикасаться к тебе при свете дня, видеть свои руки, ласкающие тебя. Видеть на себе твои руки…

Он терся об ее шею носом и губами, легонько задевал языком ухо. Но ласки эти не пугали — напротив, они как бы развеивали ее страхи.

В теле Лейни пробуждались ощущения — ощущения, уже не раз посещавшие ее. Только тогда они были смутные и неопределенные, сейчас же всецело завладели ею, и она самозабвенно, почти неистово захотела испытать их вновь, прежде чем они исчезнут. Груди ее налились, потяжелели — и не беременность была тому причиной. Соски напряглись под тканью бюстгальтера, горя от томления.

Когда Дик губами разомкнул ей рот и язык его метну лея внутрь, остатки сомнений растаяли. Напряжение покинуло Лейни, всем своим существом она устремилась к Дику. Он мгновенно почувствовал перемену и, одобряя ее порыв, нежно прошептал:

— Милая, ты никогда не должна меня бояться. Слышишь, никогда.

В этот момент она и сама так думала. Руки ее скользнули под воротник его рубашки, обвили шею. Она прижалась к нему бедром, безотчетно стремясь дать приют его напористой мужественности в нежном лоне своего женского естества.