Шторм Z. У вас нет других нас

По мере приближения зимы снижается активность боевых действий. Поэтому оказаться на передке в декабре — это не то, что в августе.

Там уже всё попроще.

В Н-ке во время очередного обстрела я увидел в проём в стене, как по дороге бежит фазан.

Низко, как человек, пригибаясь к земле, закладывая зигзаги, не понимая, куда метнуться.

Сзади трещали кассетки.

Фазан, слыша их, подпрыгивал и снова бежал. Он даже не пытался взлететь. Он даже не пытался раскрыть свои крылья.

Всё в этом безумии, сотворённом войной, поменялось местами.

Несколько минут назад в поле, в стороне от дороги, на высоту третьего этажа взлетело полчеловечка, взмахивая ручками, будто крылышками.

А по дороге, проложенной людьми, бежала, как человек, перепуганная птица.

Я равнодушно и бесстрастно наблюдал за полётом куска человеческой плоти.

Но мне было стыдно перед перепуганной птицей. Было стыдно за то, что я человек.

Стыдно за то, что, если бы даже я мог разговаривать на её языке, я бы всё равно не смог объяснить этой птице, зачем мы это всё делаем.

Во всяком случае, попытался бы.

А перепуганному фазану, бегущему по дороге, даже не стал бы пытаться.

Не смог бы я ничего объяснить контуженому и глухому коту, которого наши ребята привезли с одного из выездов. Брошенным собакам, которые научились полностью копировать поведение людей при обстрелах. Они ложатся на землю и вжимаются в неё, когда слышат свист. За ними стоит по возможности наблюдать, когда они рядом. В отличие от человека, собака слышит «польку». Во всяком случае, она раньше распознает её шелест.

Не знаю, что бы я смог объяснить посечённой кассеткой кошке. Она попалась мне на дороге вдоль лесополки, в стороне от населённого пункта. Что она здесь делала, непонятно. Охотится кошкам есть на кого, не выходя из дома. Эту зачем-то понесло в лесополку, и там же её посекло кассеткой. Она выползла на дорогу, к людям, и на её обочине умерла.

Люди придумали сраные кассетки, погубившие её, но смертельно раненное животное всё равно ползло к людям.

Вы придумали это говно, так вы и спасите меня.

Не спасли, и она умерла на обочине дороги.

А люди шли мимо, равнодушно смотря на кусок окровавленной плоти.

Действительно, каждый день уносит жизни людей с той и другой стороны.

И невозможно требовать от людей сострадания к какой-то кошке.

Но сострадание это всё равно есть.

И оно периодически находит выход. Выплескивается из-под бронежилетов и касок, прорывается сквозь коросту огрублённых и притуплённых чувств.

В глубине души мы все понимаем свою ответственность перед животными и осознаём, что если и есть здесь кто-то абсолютно невинный, то это только они…

Животные — самая беззащитная форма жизни на этой войне.