Шторм Z. У вас нет других нас

Апеллировать к мнению Джобса и Вани бессмысленно. Я, без ложной скромности, был для них моральным авторитетом, и они поддержали бы любое моё решение.

А решение должно было лежать в плоскости: «что нам делать?»

С этими полу-покерами всё понятно, а что делать нам? Какое решение принять конкретно мне?

Когда я начинал свои заметки, я был твёрдо намерен выкинуть из цикла этот мерзопакостный эпизод. Слишком мразотной сыростью веет от этой истории. Она пахнет, как Горностай тогда, кислым потом и страхом.

Но позже я осознал, что вычленить её из плоти реальности невозможно.

Такой шаг обесценит сам смысл моего повествования. Такой шаг даст соблазн и в дальнейшем приукрашивать что-то в свою пользу или в пользу своих друзей, сослуживцев. Такой шаг убивает сам принцип правды.

Это как в описании запахов войны стыдливо избежать запах говна. Сказать пафосно, что война пахнет трупами и порохом. Запах трупов даёт трагизм и драматизм, запах пороха возвышенную романтику. Но это не будет правдой войны.

Потому что третий её основной запах — это запах говна, которым забиты лесополки, который можно встретить в окопах и блиндажах, в штанах раненых и убитых, в полиэтиленовых пакетах, выкинутых за бруствер.

Так и тут: выкинуть тот день из списка историй, а оставить только оборону дома в Н-ке, Инну Вальтер и летящий по полю БТР — это неправильно.

Реальность многогранна и противоречива.

Не знаю, как бы я поступил сейчас. Я даже больше скажу: я не знаю, как было поступить правильно. До меня никто и никогда не доводил порядок действий в аналогичных ситуациях. И в рамках арестантской этики с меня как с «недоведённого» спроса нет. Но мы были не в лагере, а на войне.

Наверное, правильно в этой ситуации было бы забрать у Горностая «азарт» и сказать им: «Идите тогда на хуй оба». Связаться с ротным и доложить ситуацию. Нас было шесть человек, старший группы запятисотился, его зам запятисотился, один боец запятисотился.

Нас осталось трое. Один из нас пьяный.

Мы — небоеспособная единица и не можем выполнить поставленную задачу. Я получил бы команду на выход в пункт эвакуации, или бы мне сменили задание, например передав нас какой-то другой группе.

Но тогда я не нашёл в себе силы так сделать.

Маленький человечек, который есть, наверное, в каждом из нас, который всегда ищет форточки, взял во мне верх и выложил на-гора сразу несколько оправданий: «Ты — рядовой боец, ты действуешь в составе группы. У тебя есть старший. Старший как говорит, так и надо делать».

«Позавчера ты был свидетелем того, как Барс сделал по-своему, и где теперь Барс?»

«Каким бы говном они ни были, это старослужащие, которые здесь худо-бедно воевали, которые знают тут всё.