Сибирская амазонка

Заговорщики продумали несколько вариантов маршрута, на которых Паисия ждали сменные лошади. Первые сани стояли у самых стен Тобольского кремля. Но оставалось самое рискованное — подготовить все внутри этих стен. И тогда Роман Нападов проник в кремль, в тюрьму, чтобы все увидеть самому и просчитать детали освобождения старца. Ему удалось встретиться с Паисием и посвятить его в свои планы.

Затем он уехал по заводским делам подальше от Тобольска — на Алтай. Нападов знал, что сразу же после побега любой из подкупленных им солдат назовет под пыткой его имя.

В середине декабря, за час до полуночи, старца Паисия вели по тюремному двору в камеру. На этот раз с него «почему-то» сняли ножные кандалы и оставили только ручные. И караульный тоже был один вместо прежних трех. Они остановились возле кремлевской стены у Павлиньей башни. Там доныне сохранилась узкая бойница. Обычно она была забита ставнями, но их кто-то снял в ту ночь. После солдат-конвойный даже во время жесточайших пыток на дыбе так и не признался, что знал о побеге. Он так и умер, распяленный на виске, то есть на дыбе, но до конца настаивал на том, что отвернулся ненадолго «для мочения», а старец Паисий в это время исчез.

Паисию исполнилось недавно сорок лет, он был силен и ловок, потому что полная лишений и страданий жизнь изрядно закалила его. И здесь он, не задумываясь, в ручных кандалах, выбрался из бойницы и бросился вниз со стены. Скатился с заснеженного холма высотой этак футов в двести или чуть ниже, на вершине которого находился Тобольский кремль.

Внизу его ждал с крытыми санями тюменский казак, который тут же отвез Паисия к себе домой. Затем старца скрывал две недели в подполе своего дома в соседнем селе казачий атаман Федот Корнилов…

— Ну вот, — усмехнулся Алексей, — а мы еще удивлялись с Иваном, почему Шаньшин со староверами якшается.

Оказывается, эта ниточка издалека тянется…

— Ты правильно, Алеша, заметил, — вздохнул Константин. — Только теперь эти нитки настолько перепутались, в такой клубок свились… — Он махнул рукой. — Слушай дальше, а то не успею закончить…

…После того тюменский ямщик Меркурьев отвез старца в Тюмень и укрывал некоторое время в своем доме. Оттуда Паисия перевезли на Урал и прятали под самым носом Портищева, в Невьянске.

Тайная канцелярия, которая из-за дальности расстояния еще не подозревала о побеге, рассылала один за другим секретные циркуляры, требуя усилить охрану зловредного автора «лаятельного письма». Тобольские власти отправили во все стороны на поиски старца воинские команды, и тут же запылали скиты — кое-где общины старообрядцев ответили на эти старания самосожжением. Акинфий Демидов пожаловался императрице на произвол и беззаконие, которое солдаты творят в его владениях.