Сибирская амазонка

Константин бросил на него быстрый, откровенно насмешливый взгляд. И в этот момент человек с бородкой откинул с головы капюшон. Сейчас он был без очков, но Алексей тут же узнал его, испытав при этом немалое потрясение.

— Г-г-голдовский? — произнес он, заикаясь от неожиданности. — Иннокентий Владимирович? Но как же так?

— Прошу прощения, Алексей Дмитриевич, что ввел вас в заблуждение, — весьма учтиво произнес Голдовский. — Но Иннокентий — мое мирское имя, здесь меня знают как старца Василия.

— Старца? — воскликнул Алексей и вновь посмотрел на Константина, словно искал у него помощи.

— Что я тебе говорил? Разве явление старца в подобном обличье для тебя не сюрприз?

— Постойте, — Алексей помотал головой, словно застоявшаяся лошадь, но это, как ни странно, помогло ему собрать свои мысли в кучку. — Выходит, убили совсем не вас, Иннокентий Владимирович, а кого-то другого? Но с какой целью вы затеяли этот маскарад?

— Чтобы выиграть время, — ответил старец. Речь его была грамотной и не изобиловала старославянской лексикой, как у той же Евпраксии. Сложив руки на груди, он прошелся взад-вперед по комнате и остановился напротив Алексея.

И тому показалось, что старец намеренно не обращает внимания на Константина. — Мы давно следили за Чурбановым.

Нам удалось узнать, что книги, похищенные у Измарагды Арсеньевой и Версавии Коломейцевой, попали в коллекцию купца, хотя он не слишком любил рассказывать о своих новых приобретениях. Однако нам удалось подкупить повара любовницы Чурбанова и через него устроить на кухню купца своего человека.

— Но ведь вы не признаете деньги, как вы сумели подкупить повара? — удивился Алексей.

— Ради святого дела не возбраняется грешить, — сухо ответил старец. — И не твоя забота, никонианин, как мы свои грехи отмолим. А хочешь слушать, слушай, иначе никто тебе ничего не расскажет. И кто тебе сказал, что подкупить можно только деньгами?

— Я слушаю, — смирился Алексей.

— Через этого человека мы узнали, какие книги были похищены у стариц. Кроме того, сам Чурбанов пригласил меня осмотреть самую ценную из древних книг «Житие Александра Невского». Об этом тебе уже известно, никонианин.

— Я понимаю, — кивнул головой Алексей, — вы все узнали, тщательно готовились, но почему так бездарно прошляпили эти книги? Почему позволили себя опередить?

— Выходит, так господу угодно было. — Старец обернулся и перекрестился двумя перстами на темные образа, слабо освещенные жидкими огоньками свечей. — Бог молитву людскую повсюду слышит и козявочку маленькую под листком видит и бережет — и ухо его святое везде, и рука его благая повсюду.