Съём без правил

Я ему нравлюсь, он заочно звал меня на свидание, мама говорит, что он отличник и ходит на пары в костюме.

— Тебе долго не было, я соскучился, — незаметно подкрадывается Костя, обнимает за талию, целует за ушком.

И я закатываю глаза от удовольствия. Моя грудь, моя предательница грудь наливается странной приятной болью, а по коже бегут мурашки. Я разворачиваюсь, чтобы объясниться, но вместо этого, открыв рот, получаю новую порцию поцелуев. Сдержать это невозможно… Он невозможный.

Костя ласкает мой рот, так искусно, так жадно, так настойчиво. У Озерского такие сильные руки, что мне даже немного больно в его объятьях. Но это сладкая, ни с чем несравнимая боль.

— Я тебя провожу. Тебе надо идти, — выдыхаю я, потому что еще чуть-чуть и он лишит меня девственности прямо сейчас, когда за стенкой мои родители.

Нам удается одеться и обуться.

Первой сбегаю по ступенькам вниз, потому что пытаюсь успокоиться, надеюсь, что прохладный осенний воздух охладит меня и заставит мыслить логически. Но обернувшись и увидев улыбающегося Озерского, хмелею, у меня снова подкашиваются ноги, хочется завыть от несправедливости. Ну как меня угораздило?

Мы доходим до его машины. Слегка моросит дождь, но мы оба этого не замечаем.

— Послушай, Костя, я не помню, зачем ты пришел, — смеюсь. — Зачем-то же ты пришел сюда? Но я правда этого не помню.

Костя улыбается, загоняет меня в западню, прижимая сильным телом к капоту. Гладит лицо, пытаясь поймать взгляд глаза в глаза. А я отворачиваюсь, потому что мгновенно пропаду, если он продолжит в том же духе.

— Мне с тобой хорошо, — наклоняется Костя и опять целует меня в губы.

Снова, в тысячный, кажется, раз.

— Кость, я… — задыхаясь. — Мы… Для тебя же это ничего не значит.

— Ты потрясающая, Марина.

— Прекрати, — выворачиваюсь, но при этом бесстыдно отвечаю на его поцелуи, такие сладкие и требовательные.

Костя как-то умудряется открыть за мной дверцу автомобиля и, пытаясь усадить меня внутрь, шепчет:

Еще поцелуи. Еще страстные, горячие объятья, я уже почти падаю на сидение, когда меня осеняет.

— Стоп, что мы делаем, Костя? Ты же сам говорил, что болен.

Он останавливается. Внимательно смотрит.

— Что после всего девушка тебе противна, — облизываю распухшие губы, заглядываю ему в лицо.

Он отходит, отворачивается, потом снова идет ко мне, больше не улыбается. Серьёзный.

— А это другое, Марин.

Качаю головой, пытаюсь образумиться.

— Я можно сказать впервые что-то почувствовал, — бьет он себя в грудь.

— Нет, — снова жест отрицания. — Переспать с тобой — это, как алкашу налить, Костя. Ты же пикапер.

Он часто моргает и смотрит, как-то по-другому. Или он мне очень нравится, поэтому мне кажется, что смотрит он на меня иначе. Не знаю, теперь я не могу сказать наверняка.

— Это другое, Марина, ты не понимаешь.