Съём без правил

Меня. В лицо. И оно надувается, как воздушный шарик. В шоке запрокидываю голову и на автомате, в поисках укрытия, разворачиваюсь, дергаю ручку двери, кидаясь обратно в подъезд. Поднимаюсь наверх. Собственные стоны оглушают меня. Как же больно-то, господи! Но сквозь открытые окна подъезда, я слышу шум мотора, свист и улюлюканье. Этот идиот приволок друзей. Выродки сбиваются в стаи. Машины удаляются.

С трудом поднявшись на свой этаж, сползаю по стене. Все еще держу лицо руками. Мне бы расплакаться, но я смеюсь, впадая в самую настоящую истерику.

— Марина?! — приглушенно, в шоке, всхлипывает мать.

Дальше она что-то кричит, но я почему-то слышу только обрывки. Уши заложило, подъезд начинает медленно плыть вокруг меня. А еще очень хочется выпустить наружу все, что я сегодня съела на завтрак. Тошнит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Марина!? — на бетонный пол возле меня падает сумка и ключи, кажется, это вернулся с работы отец.

Что именно быстро, я не слышу, провал, будто в вакууме. Суета вокруг меня нарастает, на лице появляется что-то холодное. Не понимаю сколько проходит времени. Отец пытается поднять меня на руки. Но все это неуверенно, кажется, меня ведет в одну сторону, потом в другую, еще секунда и мы завалимся вместе.

— Марина?! — еще шаги. — Кто это сделал!?

— Я не знаю, — рыдает мать, — соседский мальчишка позвал ее на улицу.

Опять провал, половину не слышу.

На этот раз шаги быстрые и тяжелые. Меня грубо перекладывают из рук в руки. Он забирает меня у отца.

— Ненавижу, — выдавливаю в знакомую мужскую грудь.

— Ты не брала телефон! — орет Озерский.

— Ты должен сдохнуть! — еле шевеля языком, отвечаю я.

— Это Марс?! Скажи мне это Марс?

— Сникерс, — смеюсь, поскуливая от боли.

— Надо в полицию, — визжит мать.

— Нужно быстрее в трампункт! — тяжело дышит Озерский.

Что он здесь делает? Ему пора утешать Людочку. Пусть проваливает на все четыре стороны, а лучше катится на другую планету. Как он здесь оказался?

— Не-ет, — слышу голос отца. — Я всю молодость играл в хоккей, — закашлявшись.

На улице дышать становится легче, хотя из носа по-прежнему хлещет. Но здесь до меня доходит гораздо больше кислорода, а еще я понимаю куда больше слов.

— Нужно в приемное отделение больницы «скорой помощи». Лучше — туда, где есть лор, — кашель, — отделение. Важно скорее, впервые же часы, потому что чем раньше была сделана операция.

— Какая операция? — мотаю я головой.

— Не двигайся! — рявкает Костя и затаскивает меня на заднее сидение машины.

Я полулежа, он давит на мое лицо ледяным пакетом, пытаюсь спихнуть, но он слишком сильный.

Как же тошнит.