Сюрприз для маркиза

Когда отец фактически отказался от дочери, он с огромной радостью заменил ей его, любил, баловал, строил планы. Все рухнуло в тот момент, когда без ведомых причин, у девочки стали все чаще повторятся припадки, объяснения которым не могли дать лучшие лекари стран содружества. Жан предложил свозить девочку на Восток, если у меня ничего не получится, и Михаэль с благодарностью его принял.

Чтобы успокоить маркиза, брат сжал его напряжённые, сцепленные в кулаки руки и обнял, он уже давно не стеснялся меня, но как на это отреагирует Михаэль, я не знала. К счастью, тот принял поддержку без ложной скромности и кокетства, прямо и уверенно посмотрев мне в глаза. Я тоже протянула руки и в поддерживающем клубке их стало на две больше. Мне кажется именно та всеобъемлющая любовь, в которой рос молодой маркиз Девон привлекла к нему моего брата, наши родители не то что не баловали нас своим вниманием, хорошо если они помнили как нас зовут. Жан был для них разочарованием, а я пустым местом.

Матушка маркиза, Анна Девон, выглядела потрясающе молодо, светлые волосы без единого седого волоска, гладкая кожа без морщин, стройная фигура и полная грудь, если бы не скорбные складки в уголках рта и темные тени под глазами, то могла бы сойти за ровесницу сына. Она тепло встретила сына, обняла и поцеловала в обе щеки. Затем точно такого же приветствия удостоился Жан. Последней облобызали меня. Не привыкнувший к таким нежностям, брат зарделся, а я обняла маркизу в ответ.

— Мама, — обратился к ней Микаэль, — это граф Жан Де Бург, и его сестра — Соланж. Они мои добрые друзья.

— Анна, — представилась она, — в этом доме зовите меня по имени.

— Где Лилит? — сразу взял быка за рога Микаэль.

Его матушка побледнела и с усталостью произнесла: — Она в своей комнате, милый. Ей было так плохо что мне пришлось дать ей настойку белого корня.

Я вздрогнула. Это было очень сильным, наркотическим средством и если малышка успокаивается только благодаря ему, то мне нужно немедля, как только она очнётся, увидеть ее.

Нас с братом разместили в смежных комнатах, Микаэль естественно занял свои покои. Освежившись и немного разобрав свои вещи, я отправилась прогуляться по поместью. Больше всех мест в старых родовых домах меня притягивали картинные галереи и семейные портреты. Именно в них можно было окунуться в историю фамилии, проследить от первого до последнего портрета становление или увядание рода, характерные черты и сходство, изменение моды в конце концов. Я совершенно не умела рисовать, акварели, зарисовки графитом, письмо картин маслом — я не могла ровно линию провести, не то что изобразить что-то внятное.