Сюрприз для маркиза

Тристан ушёл ещё раньше, пока я находилась на той тонкой грани между сном и явью. Я отчётливо помню его нежный поцелуй и тихое прощание. Но разомкнуть сладкие объятия Дрёмы не смогла, так и не проснувшись.

Когда я пришла в комнаты герцога, Нори спала, хорошо что мне есть что почитать, я захватила с собой дневник родителей.

Где-то на краю сознания, я пыталась уловить, что же меня беспокоит в рассказе Тристана. Я пыталась поймать эту мысль, возвращаясь к ней снова и снова, проговаривая про себя его слова, в надежде, что меня осенит, но уколовшее меня несоответствием воспоминание, призрачная идея, так и утекла прохладной водой меж пальцев, оставив влажный след тревоги. Я углубилась в чтение фолианта. Здесь была обширная информация по проклятьям, но я застряла в самом начале, продираясь через отвратительный почерк одного из предков — мало того, что его буквы все время наровили завалиться друг на друга, так они ещё были испещрены чернильными кляксами, каплями от реактивов и прожженными дырами в бумаге.

Подруга не приходила в себя почти до обеда. Периодически я подходила к ней, проверяя ее самочувствие — на лицо были все признаки скорейшего пробуждения: ее глаза под веками шевелились; ритм ее дыхания стал, прерывистым частым; руки непроизвольно комкали простыню. И когда она завозилась покидая вынужденный целебный плен сна, я подняла на неё уставшие от долгого чтения глаза и широко улыбнулась, приветствуя соню.

— Как же ты нас напугала, Онни. Я столько не общалась со Жнецом со смерти родителей. Так спешишь стать его невестой? — с облегчением и бесспорной радостью, подтрунивала я над ней.

Подруга улыбнулась в ответ, и потянувшись ошарашила меня своими словами:

— Катати о свадьбе, раз уж зашла речь об этом знанимательном событии, ты согласишься?

— Что? — не очень поняла я её иносказательность. — Жениться на тебе? Я конечно видела тебя голой, и некоторые виды произвели на меня неизгладимое, ооооочень гладкое впечатление, — протянула я. Мне бы тоже хотелось таких свершений внизу, как у Онни, — и все же я не тяготею к своему полу, подруга. — Надо будет спросить у нее каким образом она добилась этого потрясающего эффекта гладкой кожи.

— Нет, — она засмеялась вновь. — Будь моим стражем.

Когда Оноре́ произнесла ритуальную фразу, мои глаза защипало. Казалось я вот-вот не сдержусь, и растроганно расплачусь. Быть не просто лучшим другом и опорой, быть самым близким и родным человеком после супруга и детей. Утешать в горе, разделять радость, быть поддержкой для нее, и семьи, которая будет и моей. Да. Сто раз да. И все же я спросила, не веря счастью и чести:

Пёс забил хвостом и подняв лохматые ушки, приветственно тявкнул.

Через мгновение после уверенного стука, в комнату вошла Теана.