Сюрприз для маркиза

Дурацкие чопорные церемонии по всем канонам, уж точно не то, на что нам хотелось бы потратить внезапно освободившееся время в этот погожий денёк. Мы устроили импровизированный пикник перед камином. Расстелив хрустящую скатерть, мы болтая, глупо хихикая и непрестанно целуясь вкушали творения кухмейстера Силье, отдавая дань действительно великолепным блюдам.

— Ещё, — потребовал любимый. Не открывая глаз, чтобы чувствовать вкус острее, он подставлял свой рот для моих кулинарных экспериментов: сладкий манго с белым шоколадом и солью, кислая долька лаймона с корицей и сиропом — блаженство на его лице заставляло его мычать, а меня придумывать все новые сочетания. Я хитро улыбнулась, взяла почти прозрачный кусочек просоленной розовой форели с тмином и обмакнула его в черный шоколад.

Сначала его лицо и в этот раз отразило экстаз и блаженство, но потом распробовав, он распахнул глаза и посмотрел в мои смеющиеся очи. Я хохотала так, что начала похрюкивать, его лицо было таким изумлённо обиженным, таким неоправданно разочарованным. Я было потянулась за новым фруктом, но Тристан не дал, отобрав мою шпажку, и обмакнув ягоду береники в острый кислый соус, протянул мне, я обхватила крупный шарик синей ягодки и сняв ее языком, раздавила мякоть, ощущая контраст вкусов. Сглотнув комок в горле, он наклонился и слизнула каплю сока с моей нижней губы, потом поерзал и поправив вдруг ставшие неудобными бриджи предложил:

Налив напиток, мы принялись за крохотные слоенные пирожные, пропитанные медом, имбирём и лаймоном. Малюсенькие кусочки горчили цедрой — это был вкус моего детства, о чем я сразу же поведала маркизу.

— Родителей я почти не помню, не смотря на то, что их не стало когда мне было около восьми талей, они мало принимали участие в жизни наследника, что уж говорить обо мне. А вот Жан, зная мою непреодолимую тягу к сладкому, из любой поездки, будь то длинное и опасное путешествие на Восток или короткое и рутинное в ближайший, к поместью, город, привозил мне коробочку именно таких сладостей. Сочетание лаймона и имбиря прочно напоминает мне о детстве в Де Бург Хаусе, а еще восточные ковры, книги в массивных переплетах и запах розовых кустов после дождя. Помню малышкой я считала светлячков, духами почивших насекомых, я бережно собирала их в банку, чтобы упокоить в саду. Долго же брат смеялся, когда я поделилась с ним этой идеей.

— А мне, по скольку я с детства готовился стать военным, привычным к лишениям, приходилось добывать сладости самому. Родители считали, что дух аскетизма — верный союзник вечно голодному ростущему организму, — усмехнулся Тристан, потирая нос, — у одного из арендаторов, недалеко, за рекой, была своя маленькая пасека.