Сюрприз для маркиза

Несчастная мать сидит прямо на земле сельской дороги и держит худенькие, сломанеые тельца, раскачиваясь из стороны в сторону и жутко воет от горя запрокинув лицо к небу.

… старое дерево, чьи сильные ветви растут над обрывом, и веревка…  прочная веревка, которая точно выдержит вес её тела.

Ясное и голубое с утра небо, заволокли тяжёлые сизые тучи. Казалось, вот-вот набрякшая свинцовая высь разверзнется тяжёлыми осадками. Ледяной ветер швыряет сухие листья и пыль мне в лицо, моя юбка развивается как парус в штормовом море. Но как только последнее видение растаяло белым туманом, передо мной появилась Марта, а взбесившаяся погода стихла, словно расшалившийся ребенок умаялся и прилег отдохнуть…

— Кто ты? Пойди прочь! — Поправляя передник, произнесла она. — Мне некогда, ну что ты тут уселась? Уходи, нет времени с тобой возиться, меня дети ждут, их нужно покормить и маленькому…

— Марта, — перебила я ее, — твои дети не ждут тебя на этой земле. Элизиум вот их дом. И они ждут там свою маму.

Несколько мгновений она невидяще смотрела сквозь меня, а потом, словно прозрев, стала озираться по сторонам. Окинула взором то место, где мы стоим и в ее темных глазах засветилось узнавание. Она встрепенулась, как дикая голубка, и упав на колени возле могильного камня, в голос завыла проклиная себя.

… я отпустила в город…

… я заснула и упали поводья…

… деточки мои погибли…

— Никто не виноват! Не ты. Не они. Фатум. Судьба. Доля. Случай. — Ответила ей я.

— Я убила себя. Сама. Мой грех. Мой. — все продолжала она стоять на своем.

— А вот с этим я тебе помогу, — сказала я, — и ты мне.

Набрав как можно больше хвороста, благо, лес подступал к самой границе кладбища, я крепкой веткой начертила непрерывный круг — круг силы, вокруг могильного валуна. Не замкнув его я позвала Марту:- Решайся!

И она, теребя подол тонкими нервными пальцами, шагнулала в круг.

Я замкнула кольцо и оно замерцало бледно голубым цветом. Быстро, я разожгла большой костер на ее могиле. Красные языки пламени пробовали ледяной воздух на вкус, а сноп искр взмывающий от каждого порыва ветра острыми колючками цеплялся за мои руки.

Марта смотрела на меня испуганно и протянув руку, я попросила: — Позволь мне.

Она послушно наклонила голову, и я, путаясь в ее волосах, сняла обрывок висельной веревки. Как только удавка оказалась у меня в руках, из горла женщины вырвался сиплый выдох, а ее грудь начала вздыматься и опадать. Она вновь ровно задышала лишившись смертельного ошейника. Женщина упала на колени, шепча слова благодарности. Края страшной раны на покалеченной шее перестали кровоточить, а из мерзлой земли в самую высь неба взмыли слепящие синие стрелы.