Снова и снова

Один трах ни к чему не обязывает, — специально грублю, чтобы поставить заносчивую девицу на место. — И нечего распространяться о несуществующих отношениях.

Убираю ее руку и ухожу.

— Так это все из-за нее? — кричит мне вслед. — Из-за Ковальчук?

— Не твоего ума дело, — отвечаю через плечо.

— Все-таки добилась своего, мерзкая выскочка. Раздвинула-таки ножки перед своей мечтой, — словно желчь льется из ее поганого рта.

— Что ты сказала? — хватаю ее за плечи, встряхнув разок. Что за намеки? Какой мечтой? Эта странная, брошенная Лесей фраза порождает рой вопросов в голове.

— То, что слышал, — вырывается она и бежит в сторону арены.

Залетаю в фойе ледовой арены разъяренной фурией. Перед глазами все еще стоит яростное лицо Димки и мерзкие слова, брошенные мне в лицо. Трахнет и выкинет. Мерзко. Но еще хуже от мысли, что, возможно, он прав. Дёмин никогда не отличался постоянством, но, может, я воспринимаю и все за чистую монету, но не верю. Не могу поверить, что после того, каким я увидела его вчера, нормальным заботливым парнем и после того, как поделилась своим сокровенным, болью от поступка отца, не верю, что он так поступит со мной.

Думаю, мне он просто готов помочь искренне и… по-дружески. Дружба. С человеком, в которого влюблена столько лет. Не знаю, что у них с Лесей, какие отношения, но ее, так и льнущую к парню, не забуду никогда. Она единственная, кто помнит, помимо меня, о том унизительном случае с письмом. Знает, что Дёмин был моей мечтой. Так и не сбывшейся.

— Доброе утро, Пал Палыч, — киваю доброму старичку-охраннику и уже одной ногой ступаю на лестницу, ведущую на второй этаж, когда кто-то с силой дергает за руку.

— Ты совсем ненормальная?! Что ты творишь, Жека?!

— Пусти меня, Метлицкий!

Делаю попытку вырвать руку из захвата цепких пальцев, да Димка только еще сильнее сжимает ладонь на моем локте.

— Женя, одумайся! Дёмин тебе не пара, он последний скот, и ты потом будешь обливаться горькими слезами, когда эта сволочь разобьет тебе сердце.

— Да при чем тут Кир? — голос уже срывается на крик. — Мама собирается устроить переезд! Она за моей спиной, не узнав мое мнение, меняет мне тренера. Арену! Город, Дима! Она все решила за меня. А ведь это моя карьера. Это я занимаюсь фигурным катанием и столько лет пашу как ненормальная, чтобы выбиться в лидеры.

Я имею право голоса, в конце концов.

Замолкаю, переводя дыхание, и на секунду прикрываю глаза, сдерживая слезы.

— Кирилл просто вчера оказался рядом. Не бросил, когда я вся в слезах помчалась по каким-то темным переулкам, а предложил свою помощь.

— Ты вообще не должна была убегать.

— Что? — чувствую, как мое лицо вытягивается от удивления. Я только что рассказала ему все. И он словно меня не слышит или же не хочет слышать и понимать.