Снова и снова

— Ковальчук, что, мать твою, происходит? — стоит в дверях и зло сверкает своими синими глазами.

— А разве не видно? Я собираю вещи. Я ухожу от тебя, Дёмин, — продолжаю свои сборы, не обращая внимания на Кирилла.

— То есть как это, уходишь? — он запинается и, недоумевая, смотрит на меня.

— А вот так, как и говорила Диме. Пересплю с тобой и брошу. Ты мне надоел, Кир, — а у самой резь в груди. Как только язык поворачивается такое говорить! Ему. Моему любимому Киру. Слезы застилают глаза, и я уже на ощупь собираю остатки вещей.

— Переспала, значит, — слышу по голосу, как он злится.

Но ничего поделать не могу.

— Да, — оборачиваюсь и смотрю на него в упор. — Не смею больше тебя задерживать в нашей стране. У тебя, по-видимому, другие планы, — все, слезинка скатывается по щеке, и это видит он.

— Черт, Жень, я хотел тебе сказать, но все не решался, — тут же снова тянется ко мне, но я больше не поведусь на его уловки. Нет, больше не прокатит.

— А когда ты собирался мне это сказать? В день вылета? Все типа, Женечка, прости, но меня ждут за бугром. Там кубок Стенли, — берусь за чемодан, но меня тут же сгребают в охапку.

— Жень, не глупи. Мы вместе поедем. Я не собирался тебя бросать, — зарывается носом в мои волосы, целуя в шею. — Я уже все решил, Жень! Вот только что с менеджером своим снова разговаривал, он тебе тренера нашел. Женщина еще круче, чем Устинова. Тренирует в Штатах, согласна приехать в Питтсбург. Вы с ней возьмете золото и даже не одно! — И все это он говорит так радостно, с предвкушением, в красках расписывая нашу восхитительную совместную жизнь. Только мне-то не легче от того, что он и «обо мне подумал». Еще эти его руки, крепко прижимающие к себе, и губы, шепчущие на ушко успокаивающие слова.

Сейчас они только раздражают. Не осталось в моем «разбитом» горем теле ни волнения от его прикосновений, ни мурашек. Больше нет. И я не чувствую ничего, кроме обиды и разочарования, что прожигают в груди огромную дыру.

Он все решил без меня и за меня. Так же, как и моя мать, отговариваясь словами: так будет лучше для тебя, Жень.

— Дёмин, у тебя свои планы на жизнь, а у меня свои. И они, по-моему, больше не пересекаются, — отталкиваю от себя парня. — Ты за моей спиной договариваешься о своем будущем? Ладно.

Но не надо меня тащить за собой. У меня тоже есть планы. И ты о них прекрасно знаешь, в отличие от меня. Кир, как ты мог? Как? У меня в голове не укладывается. Ты же это планировал с перехода сюда, в эту команду! — он молчит, сжимая руки в кулаки. Желваки ходят ходуном. Он злится, только не пойму, на кого.

— Я не мог подобрать слов, — начинает говорить, но я его перебиваю.

— Не мог подобрать слов, как попросить меня перестать вешаться на тебя? Как предоставить тебе свободу действий? Вот Кир, предоставляю.