Сотвори себе удачу

У стенок стояли такие сбитые вместе по нескольку штук, как в кинотеатре, кресла с откидными сиденьями. Люда стала разглядывать просителей. Раздраженная дама в песцовой шубе отошла от окошка, издавая подозрительные всхлипывающие звуки. У окошек разговаривали вполголоса, и в помещении было довольно тихо.

И вдруг тишину взорвал мат. Люда мата толком не знала, но узнавала его сразу. И не по словам, а по холодку страха, возникавшего где-то внутри ее тела. Кричал мужчина в дубленке с шикарным портфелем. Среди матерных слов проскальзывали общеупотребительные:

– …не нужна мне ваша долбаная Америка… Если бы не дело… Чтобы… Америка…! Пошли вы… – Он воткнул в окошко свои бумаги и стремительно бросился прочь.

Из окошка высунулось узкоглазое азиатское лицо.

– Вернитесь! – кричало лицо вдогонку. Потом так же энергично закричало толпе: – Верните его!

Сначала толпа безмолвствовала, боясь соприкоснуться с неудачником, боясь, что даже такая незначительная связь с неблагонадежным скомпрометирует их в глазах всемогущего представителя вожделенной великой державы. Но потом приземистый мужичок с лицом работяги побежал за ним. И через некоторое время они появились вместе, причем первый все еще доругивал Америку, а второй, с одной стороны боясь засветиться рядом с ним – с другой, жалея собрата по испытаниям, похлопывал его сзади по плечу, приговаривая: «Ну буде, буде… Может, еще и устроится…» Люда вспомнила, как в очереди у консульства бывалые люди обсуждали служащих. Говорили, что документы принимают обычно двое: один – азиат, который всем отказывает, а другой – славянин, кажется чех, который всем разрешает. Это был, видимо, первый. Когда мужчина возвращался, азиатское лицо снова появилось в окошке. И буквально через мгновение мужчина уже уходил, солидно и важно ступая с зеленой бумажкой, прикрепленной к его документам. Люда уже знала, что зеленая бумажка означала «Дать визу», красная – «Отказать». Когда мужчина поравнялся с мужичком, он протянул ему руку и они зафиксировали крепкое дружеское рукопожатие. И все завидовали мужичку и жалели, что вовремя не проявили солидарности.

Подошла Людмилина очередь. Она заглянула в то же самое окошко, просунула свои бумаги. Вблизи азиат оказался очень молоденьким, чуть ли не подростком с замазанными кремом подростковыми угрями. По-русски он говорил почти чисто, внимательно просматривал каждый ее документ.

– У вас есть недвижимость?

– Какая недвижимость? В Америке?

– Нет, в России. – Американский азиат подчеркнуто терпеливо и даже, Люда сказала бы, доброжелательно задавал и повторял свои вопросы. – У вас есть недвижимость?

– Нет, я живу в коммуналке. Клерк-недоросток поднял на нее глаза.

– В коммунальной квартире, у меня комната, – поправилась Люда.