Сталин и разведка

Какой криминал можно было найти в его тридцатитрехлетней жизни? Но и он в июле 1940 года был арестован, а в октябре 1941 года, когда стране так нужны были и летчики и разведчики, расстрелян как враг народа.

Трудно без слез и гнева писать и читать эти строки. Но такова история, и слова из нее, как и из песни, не выкинешь. Хотя бы и очень хотелось!

Каковы же были итоги репрессий для советской военной разведки в целом? Прежде всего, несколько слов об их природе. До этого были репрессии по классовому («все кулаки — враги народа») или по национальному («все поляки — шпионы») признаку.

А в данном случае это, пожалуй, первый опыт репрессий по профессиональному признаку («все разведчики — враги народа и шпионы»).

В результате репрессий значительно изменился возрастной и должностной состав разведчиков. Если раньше руководящие посты занимали старые большевики с дореволюционным партийным стажем, участники Гражданской войны, имевшие звания комдивов, комбригов и уж не ниже полковников, то после «большой чистки» на их посты пришли совсем молодые майоры, выпускники военных академий, не имевшие никакого или почти никакого разведывательного опыта.

На качестве работы, во всяком случае, на первом этапе, это не могло не сказаться.

Изменился и национальный состав. Вместе с Берзиным и Урицким из Разведупра почти исчезли латыши, евреи, поляки. На их месте появились люди с русскими фамилиями.

Об оперативных итогах репрессий в своем обращении к наркому обороны К.Е. Ворошилову писали исполняющий обязанности начальника 1-го отдела Разведуправления полковник А.

И. Старунин и заместитель начальника отдела по агентуре майор Ф.А. Феденко: «В результате вражеского руководства в течение длительного периода времени РККА фактически осталась без разведки. Агентурная нелегальная сеть, что является основой разведки, почти вся ликвидирована… Реальных перспектив на ее развертывание в ближайшее время нет. Итак, накануне крупнейших событий мы не имеем „ни глаз, ни ушей“. В управлении есть немало людей, знающих работу, которые могли бы внести в дело развертывания агентуры новую большевистскую струю, но система, косность, трусость и ограниченность так называемых руководителей глушат здравые начинания и инициативу людей».

И действительно, напуганные и опасавшиеся обвинений в «измене родине» и «шпионаже» сотрудники разведки стремились не принимать самостоятельных решений, отказывались от новых контактов, которые кому-то могли показаться подозрительными.