Сталин и разведка

В опубликованных 28 июля 1927 года в «Правде» «Заметках на современные темы» Сталин писал: «Едва ли можно сомневаться, что основным вопросом современности является вопрос об угрозе новой империалистической войны. Речь идет о реальной и действительной угрозе новой войны вообще, войны против СССР — в особенности». 1 августа на пленуме ЦК ВКП(б) Сталин сурово отчитал Зиновьева за то, что в его статье «Контуры будущей войны» ни слова не сказано о том, что война стала неизбежной.

В той же речи, осуждая Троцкого, Сталин сказал: «Перед нами имеются две опасности: опасность войны, которая превратилась в угрозу войны, и опасность перерождения некоторых звеньев нашей партии».

Действия оппозиции Сталин поставил на одну доску с действиями капиталистических держав против СССР. Еще 24 мая, накануне разрыва Великобританией отношений с СССР, он заявил, выступая на пленуме ИККИ: «Я должен сказать, товарищи, что Троцкий выбрал для своих нападений на партию и Коминтерн слишком неподходящий момент. Я только что получил известие, что английское консервативное правительство решило порвать отношения с СССР.

Нечего и доказывать, что теперь пойдет повсеместный поход против коммунистов. Этот поход уже начался. Одни угрожают СССР войной и интервенцией. Другие — расколом. Создается нечто вроде единого фронта от Чемберлена до Троцкого».

Остановка продолжала обостряться. Осенью 1927 года во Франции, по инициативе и при финансовой поддержке того же Гете-ринга, развернулась кампания за разрыв отношений с СССР. 2 сентября в Варшаве — новое покушение на советского дипломата.

Мировая печать, в том числе и советская, писала о неизбежности и скором начале войны.

О том же говорил Зиновьев. Но Сталин располагал другими данными, поступившими по линии разведки. Неожиданно для всех, 23 октября 1927 года, он заявил: «У нас нет войны, несмотря на неоднократные пророчества Зиновьева и других… А ведь сколько у нас было пророчеств насчет войны! Зиновьев пророчил, что война будет весной этого года.

Потом он стал пророчить, что война начнется, по всей вероятности, осенью этого года. Между тем мы уже перед зимой, а войны все нет».

И действительно, обстановка стала несколько смягчаться.

В конце 1927 года был заключен ряд соглашений с иностранными государствами, СССР принял участие в разработке соглашения о разоружении, и даже в английских правящих кругах наметился раскол в вопросе об отношении к СССР.

Такие «отливы» и «приливы» в международной обстановке, естественно, заставляли Сталина все больше прислушиваться к информации разведки. Но та далеко не всегда приносила утешительные сведения. Подливал масла в огонь и Коминтерн.