Сталин и разведка

Иначе его непременно заинтересовали бы слова о «деспотизме на военной основе». Что это? Намек на заговор генералов? Или надежда на то, что Сталин откажется от услуг Коминтерна и союза с ним и твердо возьмет в свои руки власть в России, не пытаясь распространить ее на весь мир? Так или иначе, время для этого, по мнению обеих сторон, пришло два года спустя, в 1939 году.

И на этот раз попытка Канделаки закончилась ничем, о чем он личным письмом доложил Сталину. Он, в частности, писал: «До 16 марта мы никакого сообщения от Шахта не получали. 16 марта меня пригласил к себе известный Вам Герберт Геринг, который заявил: „…главное заключается в том, что немецкая сторона не видит в настоящее время различия между советским правительством и Коминтерном.

Вследствие этого немецкая сторона не считает целесообразным продолжать переговоры…“

Это уже было прямым вызовом Сталину. Ни о каких дальнейших контактах речи быть больше не могло. Миссия Канделаки провалилась. Через две недели он был отозван в Москву и назначен заместителем наркома внешней торговли СССР. Но это было лишь отвлекающим ходом. Вскоре он был арестован и расстрелян.

Стремясь развеять слухи о советско-германских переговорах, утечку которых специально допустил Гитлер, 17 апреля 1937 года Литвинов выступил с официальным опровержением. «Мы не вели и не ведем… никаких переговоров с немцами».

Говоря о судьбе Канделаки, хочется напомнить древнюю английскую мудрость: «Когда монарх доверяет подданному государственную тайну, тот не должен удивляться, услышав по себе колокольный звон».

Вскоре после отъезда Канделаки из Берлина туда прибыл советник полпредства Георгий Александрович Астахов.

С весны 1939 года он стал временным поверенным в делах СССР. Прошло всего чуть больше двух лет после резкого ответа немцев на миролюбивые зондажи Сталина, как Гитлер, видимо решив, что в Москве наступила эпоха «деспотизма на военной основе», вернулся к идее переговоров с Россией.

Знающий немецкий язык, общительный и интеллигентный Астахов стал человеком, через которого немцы могли направить русским необходимые сигналы. Случилось так, что его невольными «информаторами» стали важные мидовские чиновники: статс-секретарь Эрнст фон Вайцзеккер, заместитель заведующего отделом печати Браун фон Штумм, заведующий восточноевропейской референтурой Карл Шнурре.

Немцы игнорировали полпреда Мерекалова, у которого Астахов вначале был простым переводчиком.

Шифровки с кратким изложением своих бесед с этими лицами, а иногда и с самим Риббентропом, Астахов слал Молотову. Одновременно Астахов направлял лично Сталину через дипкурьера полный текст бесед.

Из сообщений Астахова, которые он представлял, видна эволюция в высказываниях немецких представителей.