Сталин и разведка

В 1951 году Питовранов, уже будучи заместителем министра госбезопасности, был арестован по совершенно нелепым обвинениям, косвенно связанным и с ленинградским делом, и с «делом врачей», фактически с недоброжелательством Маленкова, а формально с «практической бездеятельностью по выявлению сотрудников нелегальной разведки Великобритании».

Находясь в Лубянской тюрьме, Питовранов подготовил краткую, но содержательную записку с критическими мыслями по ряду актуальных проблем контрразведывательной деятельности МГБ и предложил конкретную программу по ее реализации.

Записка Питовранова была доложена лично Сталину. Вскоре после этого Сталин предложил министру Игнатьеву в кратчайший срок разработать схему формирования в рамках МГБ мощной разведывательной и контрразведывательной службы Главного разведывательного управления, в котором возглавить разведку должен был Питовранов.

Я присутствовал на собрании, на котором Питовранов рассказывал об обстоятельствах своего освобождения.

— Однажды меня вызвали, как я думал, на очередной допрос, но провели в кабинет начальника внутренней тюрьмы. Там я увидел разложенные на диване предметы моего генеральского обмундирования.

Начальник тюрьмы критически оглядел меня, тут же вызвал парикмахера, и после того, как я был приведен в надлежащий вид, мне объявили о моем освобождении и предложили одеть форму.

Из дальнейшего рассказа Питовранова вытекало, что сразу же после освобождения из тюрьмы его принял Сталин. Правда, биограф Питовранова, А.В. Киселев, рассказывает, что эта встреча произошла несколько позже. Впрочем, это не имеет принципиального значения.

Так или иначе, в январе 1953 года Питовранов был назначен начальником Первого Главного Управления.

Сталин принял Питовранова в своем рабочем кабинете необычайно тепло, предложил «садиться, как вам удобно», заказал чай. Питовранов доложил о своих первых шагах на новом посту, о своих планах. Сталин внимательно выслушал его, а затем спросил:

— Скажите, сколько у вас надежных информаторов?

— Тысячи три, товарищ Сталин, …или около того, — не очень уверенно ответил Питовранов.

— Не спешите, подумайте хорошенько, — поправил его Сталин… — Если бы вы назвали цифру несколько меньше, скажем, человек триста — четыреста, то она, видимо, отражала бы точное реальное положение… Видно, что такие помощники у вас есть.

Их надо высоко ценить, беречь, уважать и… проверять.

Говорю вам это, исходя из собственного опыта. У нас, большевиков, никогда не было большого числа агентов ни в департаменте полиции, ни в рядах наших политических оппонентов. Но из тех немногих, с которыми мы работали, каждый был на своем месте, и мы никогда не испытывали недостатка в нужных нам сведениях.