Сталин и разведка

В старых учебниках судебной психиатрии приводился пример того, как во время пыток (ему загоняли иголки под ногти) у него не только не дрогнул ни один мускул на лице, но и не изменилась величина зрачков. Как неизлечимо больной он был выдан России. В Метехском замке, в Тифлисе, на высоком берегу Куры, он просидел еще полтора года, подвергаясь пыткам, затем его перевели в психиатрическую больницу, откуда он бежал. По другой, довольно распространенной версии, он совершил небывалый прыжок из окна своей тюремной камеры в Куру и тем спасся. В Грузии он был легендарной личностью.

Одно время я жил в Тбилиси на улице, носившей его имя.

После бегства из Тифлисской тюрьмы Камо уехал в Париж, где по поручению Ленина наладил транспортировку в Россию партийной литературы. В 1912 году он вернулся в Россию, был снова арестован и приговорен к смертной казни, замененной по амнистии 1913 года двадцатью годами каторги. В марте 1917 года был освобожден революцией.

Летом 1919 года Ленин поручил Камо организовать партизанский отряд для действий в тылу врага. В письме в Реввоенсовет и РВС республики он отмечал, что знает Камо «…как человека совершенно исключительной преданности, отваги и энергии».

Партизанский отряд во главе с Камо в 1919 году действовал под Курском и Орлом, а потом в тылу войск Деникина. Через Астрахань на рыбацкой лодке Камо доставил в Баку оружие для подпольщиков, а в апреле 1920 года участвовал в подготовке вооруженного восстания в Баку. После победы революции Камо учился в Военной академии в Москве, работал в системе Внешторга, а с начала 1922 года, видимо как специалист по решению денежных проблем — в Наркомфине Грузии. В 1922 году он погиб, когда велосипед, на котором он ехал с крутого спуска, столкнулся с автомобилем.

Коба был не только товарищем Камо, но и его соратником по подготовке актов экспроприации. Ясно, что это требовало проведения хорошо продуманных разведывательных мероприятий. Без своих людей в среде банковских чиновников, инкассаторов, работников охраны здесь не обойтись. Именно этой работой и занимался Коба, обеспечивая их удачное осуществление, не участвуя непосредственно в боевых операциях.

Сталин никогда не подтверждал, что он участвовал в актах экспроприации, но и не отрицал этого.

Бывший советский дипломат-невозвращенец Беседовский утверждал, что «Сталин согласно инструкции Ленина непосредственного участия в экспроприации не принимал». Но сам будто бы впоследствии в узком кругу «хвастал, что это именно он разработал план действий до мельчайших подробностей и что первую бомбу бросил он же с крыши дома князя Сумбатова». Оставим это утверждение на совести Беседовского.

Но вот что сказал Сталин в беседе с немецким писателем Эмилем Людвигом в 1931 году.