Стриптизёр

Вызвали скорую. У неё были тяжёлые роды. Операция. Катя впала в кому. А позавчера мне сообщили, что она умерла. Мозг перестал работать, и её отключили от аппарата. Вот так вот. Мне год её зарплату платили, что она на больничном листе. Мать приехала из деревни ухаживать за Олей. Теперь малышка в детском садике, я работаю. Поэтому, прости за беспорядок, не всегда могу прибраться дома. Похороны через час. Если хочешь, поехали, попрощаемся. Всё будет скромно. Но блин, я не миллионер. Ещё и ребёнок на руках. Сейчас на автобус, за час до ритуалки доберёмся.

— Конечно, я поеду. Поминки, где будут?

— А нигде. Денег на это нет, посидим с родителями дома за бутылкой водки и всё.

— Хорошо, после я оплачу кафе. А это тебе в помощь. Бери, я от чистого сердца, — протянул ему две купюры по пять тысяч.

Я вызвал такси. Чего тут скупиться. Катя умерла, и я должен отдать ей последний долг. Сказать последнее прости. На душе было так погано, хоть волком вой. Катя, как же так?! Я ехал поговорить с тобой, а оказался на твоих похоронах. Я вспомнил, что в тех снах, что она приходила ко мне, в самом конце пыталась что-то ещё сказать, но исчезала, или я просыпался в страхе. Нет, это всё нереально. Как возможно, чтобы женщина, лежащая в коме, проникала в мысли к другому человеку? Это не она навязывала мне эти сны. Тогда кто? Попросил остановить у цветочного ларька. Федя купил десять гвоздик, а я целую охапку роз. Катя была светлым человеком и достойна много большего.

И вот мы стоим у гроба. На похороны приехали пожилые родители Феди. Мать ещё нормальная, а вот по отцу видно, водку глушит как не в себя. Ещё пару сотрудниц с Катиной работы пришло. Я, не стесняясь, вытирал платком слёзы. Когда-то я действительно её любил. Если бы не Маша, мы бы поженились, а ребёнок Феди был бы моим.

После отпевания, поехали на кладбище. Ещё в катафалке я объявил всем, что оплачу её поминки.

— Только я не местный. Посоветуйте тихое кафе, где вкусно можно поесть. Цена меня не интересует. Я был хорошим другом Кати в институте. Хочу отдать ей последние почести.— Рябинушка. Там есть отдельный небольшой зал, — сказала одна из женщин.

Я попросил позвонить, заказать столик и еду. А сам смотрел на гроб. Мне всё ещё не верилось, что её больше нет.

— Завтра уже на работу, Фёдор? — спросил зачем-то.

— Нет, у меня отпуск с сегодняшнего дня. Буду дома порядок наводить. Какой к чёрту порядок. Что я теперь могу без моей Катечки, — всхлипнул он.

— Ну, сынок, тебе есть ради кого жить, — его обняла мать.

Сквозь пелену слёз видел, как её закапывали. Потом сидел в кафе за столом и цедил одну стопку водки. Остальные пили не стесняясь. Фёдор разглагольствовал о том, как они любили друг друга. Мне было противно его слушать, прямо до блевотины.