Светлая ведьма для Темного ректора (СИ)

Не понимаю, какого демона я так реагирую? Почему даже после всех унизительных слов, которые мне сказал Рейнард, я все еще допускала, что в нем может быть что-то хорошее?

Когда выравнивается дыхание, я понимаю, что больше всего ранит то, что он женат на той самой шатенке. Богатой, явно знатной. Той, на которую он меня с такой легкостью променял пять лет назад.

Чтобы отвлечь себя, я погружаюсь в данные исследований и неосознанно пытаюсь найти в книгах упоминания о том, как можно успокоить дракона без использования светлой магии. Но ничего не находится. Вообще ни строчки.

Ни одного предположения об этом.

Мог ли Темный придумать все это только для того, чтобы оказаться в моей спальне? Но тогда почему остановилась трансформация Аллана? Как вообще все это происходит? И про какие специальные зелья говорил Рейнард?

Чуть позже ко мне приходит Варгус. Он неловко мнется на пороге, а потом, потирая лоб, выдает:

— Лей, прости, что с Алланом вчера так вышло, — Варгус проходит и присаживается на краешек стола. — Мы даже дойти до общежития не успели, как мне сказали, что ректор требует к себе. А потом Аллан сразу к нему побежал.

Как будто они знакомы дольше, чем мы с ним.

— Не переживай, — вздыхаю я. — Этот новый ректор нам еще много крови попьет.

Мы молчим, не глядя друг на друга и понимая, что неловкость из-за этого случая еще не до конца рассосалась. Но работа — важнее.

— У меня зато хорошие новости, — прерывает молчание Варгус. — Осталось уравновесить всего один компонент, и мы можем получить безопасное зелье длительного действия.

Это действительно хорошие новости. Поэтому оставшуюся часть дня мы проводим азартно подбирая соотношения, и к позднему вечеру уже успеваем получить пару относительно стабильных составов.

Поэтому возвращаюсь в комнату я уже в более спокойном состоянии, правда, очень поздно. Приходится извиниться перед леди Корнуэлл, что я так сильно задерживаю ее.

Но она с доброй улыбкой гладит меня по плечу, говорит, что Аллан — замечательный мальчик, и она готова с ним посидеть и подольше.

Аллан с упоением рассказывает мне о том, где они гуляли с леди Корнуэлл, сколько необычного он видел. А еще сын усердно трет глаза и зевает. Я глажу его по волосам, целую в макушку и укладываю в кровать, укрывая одеялом и подтыкая со всех сторон.

Он отключается на третьем абзаце сказки. А я не могу отказать себе в том, чтобы с удовольствием полюбоваться на улыбающееся во сне милое лицо сына. Так хочется, чтобы у него было всегда вот так — тихо, спокойно и радостно.

Будто в ответ на мои мысли раздается стук в дверь. В груди снова все болезненно сжимается. Я точно знаю, кто там, поэтому игнорирую, но стук повторяется.

— Господин ректор? — открываю дверь я.