Священник

Теперь гады поползли по всему залу. Но если какая-нибудь из извивающихся по полу змей поднимала свою зловещую голову, Божья кобра нападала мгновенно, поглощая соперниц одну за другой.

— Это обман! — фараон побелел, когда громадная кобра остановила на нем взгляд своих темных, немигающих глаз. — Фокус, я говорю!

Змея двинулась к нему.

Моисей схватил Аарона за руку.

Аарон страстно хотел увидеть, как кобра укусит фараона, но сделал так, как сказал брат. Сердце гулко билось в груди, пот стекал по шее, но Аарон шагнул вперед, наклонился и перехватил змею посередине. Холодная скользкая кожа и мускулы кобры затвердели, превращаясь в древесину и, мгновенно распрямившись, змея стала его прежним посохом.

Подняв его, Аарон храбро стоял перед лицом Рамсеса, его страх был поглощен благоговением перед Господом.

— Господь Бог говорит: «Отпусти Мой народ!».

— Выпроводите их, — фараон сделал жест рукой, будто отмахивался от надоевших мух. — На сегодня развлечений достаточно.

Их обступили стражники. Моисей опустил голову и пошел прочь. Стиснув зубы, Аарон двинулся следом. Египтяне, перешептываясь, поносили и оскорбляли Бога.

— Кто-нибудь из вас слышал о невидимом Боге?

— Только рабы могли придумать столь смехотворную вещь.

Горечь и негодование, накопившиеся за годы рабства и унижения, переполняли Аарона. «Это еще не все!» — хотелось ему закричать в ответ. «Много знамений и чудес», — так говорил ему Моисей. Это только начало войны, с которой Господь идет на Египет. Его отец, Амрам, ждал этого дня, и отец его отца, как и его отец. Дня избавления!

У ворот стражник оставил их. Положив руку на плечо Моисея, Аарон почувствовал, как дрожит его брат.

— Я тоже знаю, что такое страх, Моисей.

Я прожил с этим всю свою жизнь. — Сколько раз ему приходилось съеживаться под ударом кнута надсмотрщика или смотреть в землю, чтобы начальники не увидели на его лице того, что он на самом деле чувствовал? Желая ободрить брата, Аарон крепко сжал его плечо.

— Они пожалеют о том дне, когда с таким презрением обошлись с Божьим помазанником.

— Они отвергают Бога, Аарон. Я ничто.

— Они этого не понимают — так же, как и наш собственный народ.

Аарон знал, что евреи относятся к Моисею с тем же презрением, что и фараон.

Он кивнул и опустил руку.

Аарон содрогнулся, подумав о силе, превратившей его посох в кобру. Он провел пальцами по резной деревянной поверхности. А может, ему привиделось все это? Каждый, кто был в огромном зале, видел, как кобра Господа Бога поглотила змей, сотворенных чародеями фараона, и, несмотря на это, они насмехались и не воспринимали всерьез Божью силу.

По пути в Гесем Моисей остановился. У Аарона мурашки побежали по коже.

— С тобой говорил Господь, — сказал он брату.

Моисей взглянул на него.