Священник

Моисей сам по себе и шагу не ступает — он только идет за Ним. Если вы этого не понимаете, то поднимите голову и посмотрите на облако днем и огненный столп ночью.

— Это все так, но я уверен, что, если бы ты попросил Господа, Он бы прислушался. Разве Он не призвал тебя пойти в пустыню и встретить Моисея на горе Синай? Господь сначала обратился к тебе, а потом заговорил с твоим братом.

От слов Корея Аарон встревожился. Хочет ли он разделить братьев? Аарон подумал о том, к чему привела зависть Каина к Авелю, Исмаила к Исааку, Исава к Иакову, что произошло с Иосифом и его одиннадцатью братьями.

Нет! Он не поддастся таким мыслям. Господь призвал его быть рядом с Моисеем, поддерживать его. Так он и будет делать!

— Господь говорит устами Моисея, а не моими, и мы последуем за Господом, каким бы путем Он ни вел нас.

— Ты первый сын Амрама. Господь продолжает говорить с тобой.

— Только чтобы подтвердить слова, сказанные Моисею!

— А что здесь такого, если просто спросить, почему мы должны идти более трудным путем?

Аарон стоял, опираясь на посох. Большинство из этих людей были его родственниками.

— Разве я или Моисей должны указывать Господу, каким путем нам идти? Это Господь должен говорить нам, куда идти, как долго и как далеко.

Если вы настроены против Моисея, то вы против Бога.

Глаза Корея потемнели, но он поднял руки в знак капитуляции.

— Я не сомневаюсь в авторитете Моисея и в твоем, Аарон. Мы видели знамения и чудеса. Я просто спросил.

Они ушли, но Аарон знал, что вопросам не будет конца.

Аарон подошел к Моисею, стоявшему на каменистом склоне холма, откуда открывался вид пространной земли на востоке. Израильтяне были внизу, у подножия холма, ожидая.

Уважая желание Моисея побыть одному, они ждали, когда Аарон начнет говорить вместо него. В последнее время Аарон стал замечать, что Моисей все чаще говорит на арамейском.

— Скоро я тебе больше не понадоблюсь, брат. Твои слова просты и понятны, — сказал он.

Аарон коснулся его руки.

— Ты слишком высоко меня ценишь.

— Аарон, враги Господа сделают все, чтобы разделить нас.

Может быть, Господь открыл Моисею глаза, и он знал, с какими искушениями столкнулся Аарон?

— Не хочу допускать чужих ошибок.

— Что тебя беспокоит?

— Что однажды я тебе больше не понадоблюсь, стану бесполезным для тебя.

Молчание затянулось, и Аарон уже решил, что брат не собирается отвечать. Стоит ли добавлять ему забот? Ведь Господь призвал его помогать Моисею, а не докучать ему мелкими проблемами. Как же ему хотелось поговорить с ним, как когда-то раньше, когда они вдвоем шли через пустыню! Годы разлуки будто растворились. Надуманные обиды исчезли. Они были больше, чем просто братья. Они были друзьями, объединенными одним поручением, служителями Всевышнего.

— Прости, Моисей.