Табор смерти

– Притом древняя. Когда Христу собирались забить в лоб гвоздь, цыган его украл. С тех пор Господь разрешил цыганам воровать. У них на полном серьезе эта байка ходит. И они в нее верят.

– Так себе оправдание.

– Это для тебя. А для них – вполне.

– Вот именно! Они в другом времени живут, не в нашем. Мы социализм строим, боремся за единство трудящихся во всем мире. А у них даже не феодализм, а что-то более древнее. Такая набеговая цивилизация.

– Преступный элемент со стойкими уголовными традициями.

– Тут все сложно. Знаешь, как это ни парадоксально, но заповеди «не убий», «не укради» у них чтутся свято.

– Я заметил, – хмыкнул Васин.

– Ты не понял. Люди на Земле – это только они, цыгане. А все, что за пределами их цыганского мира, – это добыча. Не укради у цыгана. Не убий цыгана. Но кто запретит охотнику охотиться? Для них весь мир – охотничьи угодья. Тут они достигли невиданного мастерства. У каждого племени свой излюбленный промысел. Вон, в твоем Боржавском кэлдэраре живут, так они прирожденные мошенники. Ну, и гадают неплохо.

– Какие кэлдэраре? – не понял Васин.

Хоть он немало общался с цыганами, но особенно в структуру их общества не вникал. Ему было достаточно знания способов совершаемых ими преступлений. А по ним можно создать целую энциклопедию с описанием мастерских карманных краж, тысяч способов мошенничеств и спекуляций.

– Племя такое, – пояснил Шабур. – Это мы цыган не делим. А они отлично знают, кто есть кто. Они вовсе не одна сплоченная этническая группа. Там куча племен. Множество верований. Язык свой, но разные наречия. И все равно они все вместе – цыгане. Почему? А черт их знает… Так вот, кэлдэраре воруют. Плашуны – те больше по разбоям и убийствам.

– Наши тоже по разбоям. Хотя, как ты говоришь, и кэлдэраре.

– Нет там жесткой специализации. Приветствуется все, что приносит прибыль. А вообще, их родоплеменная система идеальна для преступной деятельности. Вокруг все родня, друг друга не продадут. Нет места в стране, свободного от цыган. Значит, гастролер везде найдет у сородичей приют. А еще таборы – они постоянно перемещаются, и за ними такой выхлоп преступлений, которых мы никогда не поднимем.

– Все же не пойму, как советская власть такое безобразие терпит, – покачал головой Васин. – Да расселить их и развеять, чтобы не общались друг с другом. Больше трех не собираться. И вырвать из Средневековья железной рукой.

– Тысячи лет это пытались сделать. Вон, Гитлер физически их уничтожал. А толку? Да и не наш это путь.

– Другие же средства слишком долгие и трудные. Так что проблему эту решаем. Вон, на землю их посадили, к труду оседлому приобщаем. Но наскоком тут ничего не сделаешь. На это лет тридцать понадобится. Пока поколения сменятся.