Табор смерти

– Не усложняй… Так, и что остается?

– Это кто-то из этих двоих и есть, – напротив нужных фамилий Ломов поставил восклицательные знаки. – Готов поклясться на Коране.

– Почему на Коране, шеф? – изумился Васин.

– Потому что за язык зацепилось, – хмыкнул Ломов.

Итак, двое. Губанов Артем Иванович из отдела закупок. Мутный тип, ранее приговоренный за мелкие хищения к исправительно-трудовым работам и вернувшийся в лоно родного коллектива. Двадцать девять лет. Недавно ловили его за руку на мелких нарушениях, корысть не доказали, выгонять не стали. Злоупотребляет спиртным. Одевается в дорогие костюмы. Он будет кандидатом номер один. Очень уж подходит для роли «крысы» по психологическому портрету.

Жиганов Игнатий Аполлинарьевич. Экспедитор. Не судим. Хитер и изворотлив. Возраст немаленький – тридцать пять лет. Хвастался, что в нем течет цыганская кровь. Но сам вроде не цыган. Ходили слухи, что причастен к мелким финансовым фокусам, но за руку не ловили. Три года назад подозревался в скупке краденого, но соскочил, не доказали. Имеет некоторые связи с местным криминалитетом и порой шастает по всяким притонам, где гордо именуется Жиганом. Авторитетная кличка для мелкого шныря. Интересно, есть для нее причины?

– И как колоть их будем? – спросил Васин. – Повестку в УВД выписывать?

– Что, на испуг хочешь взять? – усмехнулся Ломов. – Мол, нам все известно, колись, бандитский выродок.

– А не поколется? – прищурился Ломов. – Тем более мы не знаем, кто из них двоих.

– Тогда наружку за ними выписать.

– Сколько ты их таскать будешь? Больше десяти дней Николай Николаич не топает, только при совсем уж исключительных обстоятельствах. А мы можем и месяц прождать, и два. Пока Копач не нарисуется. А если у них связь через какой-нибудь почтовый ящик?

– И что вы предлагаете? – приуныл было Васин.

– Сашу Циркача надо звать.

– И что он сделает? Какой план?

– Самый тупой и прямолинейный, – засмеялся Ломов…

Васин аж залюбовался картиной, когда в гостинице «Центральная» увидел вольготно устроившегося Циркача. И номер у него был одноместный, где мебель не скрипела, а потолки – высокие и с лепниной, и сам агент выглядел настоящим франтом. Одет в дорогой пиджак, «колесики со скрипом» – то есть такие лакированные ботинки. Шляпа фетровая на вешалке висит. Держится как граф. Видно, что человек денежный и деловой. Ну, собственно, так и было задумано.

– Хорошо окопался, – оценил Ломов, присаживаясь в кресло. – У нас хоромы попроще. И выглядишь ничего. Богато.

– Так это вы в командировке. А я на гастролях, – хмыкнул Циркач. – И это реквизит.

– Цирк зажигает огни, – кивнул Ломов.

– Михаил Семенович, слышится мне в ваших словах упрек. Не томите мою и так истомленную душу. От этого не будет легче ни вам, ни мне, ни душе.