Табу на любовь

Видел по ее дерзкому взгляду, что не врет.

И от этой мысли меня будто долбануло молнией. Раз сорок, не меньше.

Я понимал, что к ней не прикасался ни Барсук, ни какой-то сраный Валера, ни кто-то еще. Понимал, и меня рвало на куски от этого понимания.

Чудовище внутри меня требовало сделать два шага вперед, схватить девчонку и трахать на той самой постели, в которой она спала всю ночь, прижимаясь ко мне и оплетая руками.

Я, млять, до самого утра глаз не сомкнул, отговаривая себя заняться с ней сексом. Просто потому что мне, гребаному идиоту, хотелось видеть ее глаза, когда буду глубоко в ней. Чтобы она знала, кто трахает ее. Чтобы знала, чье имя нужно кричать в полный голос.

Я не спал, в полной мере осознавая, что Ратти — единственная женщина, которая осталась на всю ночь рядом со мной. И эта мысль убивала, а вместе с тем и грела нутро странным, тягучим теплом.

Девчонка смотрела на меня так, словно бросала вызов. Я готов был повестись на это. Готов был жадно наброситься на нее. Сделать своей.

Но отступил. Нахрена? И сам не знал. Однако сделал шаг назад, скрылся в ванной и с силой хлопнул дверью.

В груди пекло. Член налился кровью и требовал своей порции удовольствия. А я смотрел на свое отражение в зеркале и видел там ублюдка. Того самого, который обещал превратить жизнь Ратти в ад, если она по своей воле не явится в мою постель.

И она оказалась здесь. Я помнил ее слова. Она сама предложила трахнуться без обязательств. Пусть и была пьяна, но ведь предложила!

Несмотря на это, я точно знал, что девчонка не упадет к моим ногам. В голове все еще звучали ее слова о том, как сильно она меня ненавидит и презирает, считает ничтожеством.

И похрен! Пусть так! Так даже лучше!

Глубоко вздохнув, я понял, что не способен дать ей уйти. Не способен отпустить, не оттрахав ее так, чтобы и мыслить не могла о Барсуке. Чтобы сравнивала потом. И чтобы сравнения были в мою пользу.

Не вытирая капли ледяной воды с лица, я сорвался обратно.

Ратти торопливо искала свои вещи. А меня вдруг заклинило. Заклинило так, что дышать стало трудно. И ком в горле. Но член настойчиво тянулся к женскому телу. И ему было плевать, что опыта у девчонки нет. Как и мне.

— Нет, Рома! — тихо всхлипнула она, наткнувшись на мой дикий и жадный взгляд.

— Да, Ратти! — прохрипел я, надвигаясь на нее.

Паника подступила. Меня вновь грозило стошнить, но теперь уже на Львовского.

Но мужчине было плевать. Он теснил меня к постели, загонял в угол, точно жертву.

Оступившись, спиной упала на матрас. Попыталась подняться. Но Роман был быстрее. Перехватил запястья. Зафиксировал над головой, удерживая одной рукой. А вторая бесстыже и стремительно дернула за край футболки, обнажая мое тело.

Воздух вырывался из ноздрей Львовского, тяжело и рвано, словно он бежал марафон.