Табу на любовь

Но, помимо воспоминаний об этих безумных и мучительных часах с Ромой, я разрешила себе прихватить его рубашку. Она все еще хранила его запах. Я, как ненормальная дурочка, торопливо сунула смятую ткань в сумку и дернула молнию, отсекая пути к отступлению.

Мне казалось жизненно важным сохранить в памяти то, что Львовский — не только сволочь и смазливое лицо с глянцевых журналов. Рома — мужчина, ставший моим первым любовником, мужчина, способный заставить меня рыдать от наслаждения и биться в дикой агонии удовольствия.

Мы молчали, когда спускались в подземный гараж под неназойливым, но ощутимым вниманием охраны Львовского.

Молчали, когда я садилась в машину Романа, а Сумрак резво запрыгнул на заднее сиденье.

Молчали, когда Рома, не спрашивая адреса, привез меня домой.

Я повернула голову, чтобы взглянуть на Романа. Тот смотрел прямо перед собой.

Видела, насколько сильно напряжено его лицо. А руки до белых костяшек сжимали руль.

— Ратти, еще… — вдруг начал он.

Я знала, что именно он скажет. Еще неделя. Всего семь дней.

Но нет. Я по уши увязла в этом человеке и погибала от его близости. Для меня было слишком много Львовского. Всего было слишком. Я уже сомневалась, что смогу вернуться к прежней жизни. И каждая минута, проведенная рядом с Ромой, была смертельной для меня. Сладкой, до боли необходимой, но смертельной.

— Нет, Рома, — выдохнула я.

Я уговаривала себя, что нужно просто протянуть руку и потянуть за ручку двери. Но сидела и не могла себя заставить сделать это. Не могла выйти из машины и жить дальше так, словно ничего не произошло.

— Спасибо, — вдруг хрипло пробормотал он и повернулся ко мне.

Я не слышала слов благодарности от Романа. Раньше — не слышала. Само слово казалось чуждым ему. Львовский и благодарность — несовместимые понятия.

Я видела, как Роман протягивает руку к моим волосам. Заметила, что мои длинные, черные пряди — точно тайный фетиш Романа. Он часто наматывал их на пальцы и засыпал вот так, привязав меня к себе тонкими, но крепкими нитями.

Я уговаривала себя, что поступать импульсивно не стоит. Нужно бежать максимально далеко от него. Убежать и забыть, что он когда-то встретился на моем жизненном пути.

Но вопреки здравому смыслу я нырнула ладонью в карман куртки. Ключи от входной двери моей квартиры висели на небольшом брелоке. Сто лет назад кто-то из друзей подарил. Ради смеха. Но сейчас брелок пригодился.

Рома скользил жадным взглядом по моим волосам. Я чувствовала, что он вот-вот притянет меня к себе, обнимет и, что хуже всего, поцелует.

А я не могла позволить этого. Ведь тогда мое бедное сердце окончательно рассыплется на крошечные осколки, которые я потом вряд ли соберу.

Встряхнув в руках брелок, извлекла небольшой перочинный нож. Не оружие, а так, игрушка.