Тайна, покрытая мраком

Любка входить в комнату с гробом наотрез отказалась, а Витька увязался за мной. Почти сразу выяснилось: экскурсия будет короткой. Из комнаты вела только одна дверь, которая оказалась заперта. Я ее подергала, косясь на Витьку, а он пожал плечами:

— Мамаша говорит, ключ еще в прошлом веке потеряли.

— Ну-ну, — кивнула я, представляя, как возбудится Любка, узнав об этом.

Витька запер дверь, предварительно накрыв гроб крышкой с осторожностью и даже любовью, а я вздохнула с облегчением в надежде, что спектакль на сегодня окончен.

Пока принимала душ, Любка устроилась в моей постели. Пушкин дрых в кресле, Петрович растянулся на коврике. Гнать их я не стала, но дверь пришлось оставить открытой, чтоб живность могла покинуть комнату в случае нужды. Любка таращилась на дверной проем и спать не спешила.

— Интересно, что у них за следующей дверью, — нервно заметила она.

— Думаю, могильная плита.

— Почему ты так думаешь? — всполошилась подруга.

— Витька сказал, Теодоровна себе памятник заказала. Так что, если опять начнешь подглядывать и его увидишь, не спеши падать в обморок.

— Угораздило нас вляпаться, — запричитала она, а я усмехнулась:

— Да что ж ты за дура такая… Бабка все это затеяла, чтоб наказать нас за неуемное любопытство. Разыгрывает очередной спектакль. А ты сможешь по номеру машины найти адрес владельца? — вдруг спросила я.

— Само собой, — пожала Любка плечами.

— Ну, так неси сюда свой ноутбук.

За ноутбуком пришлось идти мне, по дороге я заглянула в бабкину комнату, старушенция спала, сладко похрапывая. Витька вроде тоже угомонился. Когда я вернулась, Любка перебралась за стол и тут же полезла с вопросами. Прикрыв дверь, чтоб нас ненароком не подслушали, я рассказала о своих приключениях.

— Ты, Ленка, отчаянная, — покачала головой подруга. — Я бы так не смогла.

Проснувшийся Пушкин воспылал внезапным интересом к Любкиным манипуляциям с компьютером, прыгнул на стол и на экран уставился, водил глазищами туда-сюда. Вслед за ним подтянулся Петрович. Кот всегда был заводилой, это я давно заметила, но в плане любопытства Петрович ему не уступал. Возложив передние лапы на стол, поставил уши торчком и замер. Любка, косясь на дверь, вздохнула:

— Бедненькие… Чует мое сердце: совсем недавно они были как мы…

Данное замечание могло бы вызвать массу вопросов, но только не у меня. Ход дурацких Любкиных мыслей мне и так хорошо известен.

— Ты в том смысле, что бабушка их заколдовала?

— Петрович как увидит себя в зеркале, сразу скулит. Должно быть, все никак привыкнуть не может…

— Господи, — сквозь зубы пробормотала я. — Даже не знаю, кто меня раньше доконает, ты или Теодоровна. Займись делом, — прикрикнула я.

Любка не подкачала и вскоре уже докладывала о результатах.