Все, что мы когда-то любили

И каждый раз повторялась коронная фраза: «Боже, нельзя столько есть!» Все молча переглядывались и переводили взгляд в ее тарелку. Кусочек куриного крылышка, пара стеблей спаржи и пара кружков отварной моркови. Чашка кофе и чайная ложка сливового торта.

Однажды она позвала Анну к себе. Анна с тревогой посмотрела на мужа – Марек пожал плечами."

"По длинному и темному коридору Анна шла почему-то на цыпочках, словно боясь поскользнуться на блестящем, как лед, недавно натертом паркете. Комнату свекрови, в которую попала впервые, пожалуй, она так и представляла – те же блестящие, словно лакированные, полы, несколько ковров – у кровати, посредине комнаты и у письменного стола.

Огромный, до потолка, гардероб с поблескивающим зеркалом, два кресла с шелковой обивкой, высокая напольная ваза с увядшими розами, темные бархатные задернутые шторы, большая настольная лампа со стеклянным абажуром с рисунком и кровать – двуспальная, с высокой резной деревянной спинкой, с кучей подушек и подушечек, небрежно застеленная смятым шелковым покрывалом.

Спальня была мрачной, таинственной, загадочной, немного пугающей и, безусловно, красивой – словом, полностью соответствовала хозяйке.

– Сядь. – Свекровь кивнула на кресло и подошла в высокому, со множеством ящиков старинному комоду.

Открыв верхний ящик, Эстер достала длинный кожаный футляр на поблескивающем замке, открыла его и, словно раздумывая, долго разглядывала его содержимое. Наконец, стуча каблуками домашних туфель, подошла к Анне.

– Это тебе, – сказала она, протягивая ей темно-желтую, простого плетения, плоскую тяжелую цепочку с небольшим каплевидным ярко-красным камнем.

От смущения Анна забыла поблагодарить.

– Я тебе ничего не подарила, – напомнила свекровь, – а так не положено.

– Что вы, – залепетала Анна, – мне ничего не нужно. Вы же знаете… – Она окончательно растерялась. – Я ничего такого… я не ношу!

– А это, будь добра, надень! – усмехнулась свекровь. – И пусть это будет твоим талисманом. – Помолчав, Эстер добавила: – Это единственное, что осталось от моей матери и ее семьи. Ее наследство. До замужества мама жила в небедной семье, ее отец, мой дед, держал бакалейный магазинчик. Нет, богачами они, разумеется, не были, к тому же пять дочерей, и всем полагалось приданое.

Маме досталось вот это. Единственное из той жизни, – повторила она. – Все остальное: подарки мужа, мои собственные покупки – так, ерунда. Это рубин. Похож на каплю крови, верно? – сказала свекровь. – А знаешь, как мне удалось это сохранить? Цепочку, на которой первоначально висел кулон, продали еще во время войны. А камень мамочка сохранила. Повесила его на длинный шнурок от ботинок и надела мне на шею. «Спрячь под платье, – велела она мне, – может, и не заметят».